Корвуд технология строительства: Глиночурка или кордвуд: строим дом из дров и глины (часть 1)

Глиночурка или кордвуд: строим дом из дров и глины (часть 1)

Если вы хотите построить экологичный, комфортный для проживания и недорогой дом, обратите своё внимание на технологию, которая называется глиночурка или кордвуд (в оригинале cordwood). Данный вариант точно соответствует описанным критериям. Технология строительства из глины и дров обладает целым рядом неоспоримых достоинств, позволяя своими собственными руками, даже без опыта, построить качественный, максимально дешёвый и при этом надёжный экодом. Почему же при таких характеристиках глиночурка не является массово применяемой? По двум банальным причинам:

  • из-за кажущейся простоты и обывательского мнения, согласно которому данный подход к строительству давно устарел;
  • из-за относительной трудоёмкости, которая обусловлена работой с глиной.

То есть многие думают, что cordwood – это не современно и старо. Но на самом деле такой подход к возведению дома, по праву относящийся к технологиям экостроительства, не устарел и никогда не устареет. Он может быть на время незаслуженно забыт, что на протяжении истории происходит со многими вещами. В данном случае кордвуд на время отошёл в тень на волне увлечения новыми материалами и технологиями. Но рано или поздно истинно ценные вещи переживают второе рождение. Как говорит народная мудрость, всё новое – это хорошо забытое старое.

Кстати, описываемая здесь технология действительно очень древняя, первые свидетельства её применения датируются 10 веком – так строили более тысячи лет назад. Со временем она распространилась по Европе и успешно попала в Америку. Стоит заметить, что дома, построенные ещё в 19 веке, можно наблюдать по сей день. Это говорит о том, что данная технология позволяет возводить постройки, отличающиеся долговечностью и надёжностью.

Как мы уже упомянули, дом из дров и глины на Западе называют cordwood, что в буквальном переводе означает «топливная древесина» (дрова). В русском языке есть два варианта названия технологии, также отражающих используемые материалы: глиночурка (глина + чурка) и поленница (от слова полено). Данный способ экостроительства может быть реализован в любой климатической зоне, где есть доступ к дровам и глине.

Преимущества технологии строительства кордвуд

  1. Дешевизна. Эта технология требует минимума денег. Активисты экодвижения умудряются возводить такие дома практически без денежных затрат. Для строительства они используют исключительно природные материалы, за которые не нужно платить. Если вы тоже так хотите, читайте подробнее в следующих разделах. Затраты на глину могут быть от нулевых (если она есть на вашем участке или поблизости) до совсем небольших (если вы будете заказывать машину этого грунта). Дрова – то же самое. Кто-то не потратит на них ни копейки, просто собрав в лесу. А кому-то они выйдут недорого, если он будет их покупать. В любом случае суммы, которые потребуются на приобретение дров и глины, несопоставимы с теми, которые идут на современные строительные материалы.
  2. Возможность сделать своими руками
    . Кордвуд – это не сложно. Для строительства такого дома не обязательно иметь какие-то навыки. Да, если вы уже делали это пару-тройку раз – работа будет идти быстрее. Но даже с нуля вы быстро сообразите, что и как делать, если сначала подготовитесь теоретически или посмотрите, как выполняют работу другие люди. Кстати, для строительства домов по технологии глиночурка нередко привлекают своих друзей и единомышленников. Это позволяет построить дом значительно быстрее, чем в одиночку или с помощью двух пар рук. Но мотивом является не только желание ускорить ход строительства. Cordwood объединяет людей с одинаковым мировоззрением и даёт возможность реализовать себя в общем творчестве. Совместное строительство дома из дров и глины – мероприятие очень увлекательное и вдохновляющее.
  3. Экологичность. Что может быть экологичнее дров и глины? Это природные материалы, которые не имеют каких-либо негативных сторон в процессе эксплуатации. Они влияют на здоровье живых существ только положительно. В них нет скрытой опасности, которая может проявиться во время строительства или проживания. Если, конечно, древесина не была взята из зоны радиоактивного заражения. Но такое исключение касается любых материалов и не относится к негативным характеристикам глины или дерева. Эти природные материалы обладают прекрасной энергетикой. Не зря сторонники экологических движений так их любят. В доме из глины или дерева легко дышится и всегда приятно находиться.
  4. Идеальный микроклимат в доме. Причиной сказанного в предыдущем пункте во многом является то, что глина – это уникальный материал, удивительным образом регулирующий влажность в доме. Она обладает способностью впитывать лишнюю влагу и отдавать её, если воздух становится сухим. Благодаря такому природному механизму, в доме с глиняными стенами создаётся идеальный микроклимат. Именно поэтому простые украинские мазанки, дома из самана и глинобитные постройки вызывают ощущение приятного комфорта во время проживания. Дерево тоже способствует созданию прекрасного микроклимата. А в сочетании с глиной – тем паче. Оно формирует более высокую теплоизоляцию и тем самым прекрасно дополняет глину.
  5. Доступность материалов. Найти глину бесплатно не составит никакого труда. Она встречается практически везде – на всех континентах, во всех странах и областях. Зачастую глина является следующим слоем после плодородной почвы. То есть её вы можете найти на своём участке. Кроме того, она часто встречается в оврагах и других природных местах. Обычно о них известно местным жителям, которые набирают там данный материал для разных целей. Дрова – тоже доступный строительный материал. Если рядом с вами нет леса, их всё равно можно приобрести. Причём сравнительно недорого. Как правило, в большинстве регионов дрова не являются дефицитом.
  6. Надёжность и долговечность. Если хаты-мазанки способны стоять больше ста лет, то дома из глиночурки и подавно. Если не будет тайфунов, землетрясений, оползней и больших пожаров, они будут служить неограниченно долго. Главное – правильно построить и вовремя производить необходимый уход, что при нормальной крыше будет необходимо крайне редко. Надёжность такого строения зависит от качества постройки. Если всё сделать правильно, такой дом может стать вашей крепостью.
  7. Хорошая теплоизоляция. За теплоизоляцию в основном отвечает дерево. Кроме того, для увеличения данного показателя в глину, как в связующий раствор, добавляют опилки или стружку. Можно также заменить их соломой, эффективность которой давно проверена отличными теплоизоляционными свойствами самана. В доме, построенном по технологии cordwood тепло зимой и прохладно летом. Такого эффекта вы не почувствуете в каркаснике или здании из большинства современных материалов. В глиночурке вам не понадобится кондиционер. Вы будете прятаться от летнего зноя в комфортный дом, дышащий прохладой. Зимой же глина будет аккумулировать тепло от источника отопления, постепенно отдавая его в помещение. В таких домах часто обустраивают печи, камины, каменные стены и тёплый пол, которые также работают как теплоаккумуляторы.

Как строится глиночурка?

Выше мы упомянули о том, что по данной технологии можно построить дом совершенно бесплатно. Это правда. Есть три варианта воплощения такой задумки:

  1. Обычная кладка.
  2. Фахверк.
  3. Каркасная технология.

Они отличаются технологическим подходом, но при этом оба легко воплотимы. Секрет бесплатного строительства дома по технологии кордвуд довольно прост. Он кроется в возможности достать все материалы без денег и выполнить работу по строительству своими силами либо с привлечением друзей.

Обычная кладка стен

Дом из дров и глины можно построить с помощью кладки, по своему принципу похожей на возведение кирпичных стен. Таким способом можно строить круглые дома и формировать любые округлые формы, что можно назвать преимуществом глиночурки. Данная технология открывает дополнительные возможности для творчества, не требуя каких-то особых профессиональных навыков.

Кладка стен осуществляется следующим образом: на слой раствора выкладывают поленья, располагая их не вдоль стены, а поперёк. Таким образом, их концы образуют внешнюю и внутреннюю часть стены. Некоторые знатоки утверждают, что такое расположение снижает теплоизоляционные свойства дома. По их словам, располагать чурки было бы лучше вдоль стен, потому что холод может проникать в дом через волокна дерева (с одного конца полена к другому). Теплопроводность стен в таком случае не максимально возможная. При продольном же расположении поленьев холодный воздух не проходит поперёк волокон. В таком случае теплоизоляция должна быть выше.

Но данный подход можно смело раскритиковать, объяснив достоинства первоначального варианта:

  • поперечная кладка поленьев позволяет создавать крепкие устойчивые стены одинаковой толщины;
  • теплоизоляционные свойства можно повышать путём увеличения толщины стен (брать более длинные поленья) и дополнительного наружного утепления;
  • такой способ кладки удобен и прост в исполнении.

Если класть чурки вдоль стен, нужна перевязка, как в кирпичной кладке. Иначе прочных стен не получить. Это усложняет строительство не только из-за потребности в профессиональных навыках, но и потому, что поленья (в отличие от кирпичей) не одинаковой величины. Так что в такой кладке просто нет смысла. Единственное место, где она применяется в комбинации с первоначальным вариантом – это углы. Их лучше всего класть с помощью поленьев, обрезанных в виде бруса. Они позволяют делать перевязку, которая в углах просто необходима – только так можно связать вместе две стены.

Фахверк

Данная технология отличается наличием мощного каркаса, возводимого в первую очередь. Пространство между балками и столбами заполняется поленьями, которые кладутся на раствор. Фахверк – это довольно универсальная технология. Когда-то стены заполняли глиной с опилками, намазывая её на плетень из прутьев. В этом технология схожа с постройкой украинских хат. Потом стали использовать и другой наполнитель. Для примера в Сети можно найти фахверковые дома, у которых между столбов и балок уложен кирпич.

Укладка поленьев в фахверке – тоже не новое изобретение. Данный подход давно проверен временем. Чурки для заполнения стен по данной технологии использовали в тех случаях, когда был доступ к достаточному количеству данного материала. В строительстве домов люди ориентировались на два основных критерия: наличие материала в зоне проживания и его доступность (в том числе финансовая).

Каркасная технология

В данном случае сначала тоже строится каркас, который в дальнейшем заполняется поленьями с раствором. Но здесь он делается не по технологии фахверк. Это может быть любая другая технология, в том числе аматорская. Поскольку с помощью глиночурки возводятся прочные надёжные стены, какие-либо недостатки каркаса, которые могут быть критичными при строительстве каркасных домов, здесь не страшны. Он нужен для создания формы стен, проёмов и связки углов, что упрощает строительство. Так что главное здесь – это возвести каркас по уровню, чтобы углы и стены были ровными.

В отличие от каркасных домов, в кордвуде каркас не несёт основной нагрузки – она распределяется по стенам. Все материалы, используемые в строительстве, связываются между собой раствором. Поэтому для создания каркаса можно использовать обычные брёвна, а не только хорошо подготовленный брус и доски. Что использовать для создания каркаса – зависит от доступности материалов. Каркас делают из всех перечисленных материалов (досок, бруса и брёвен).

Кстати, в глиночурке деревянный каркас зачастую отличается от того, который делают в каркасных домах. Это обусловлено формированием толщины стен (заполнением пространства между стойками). Для кордвуда возводят каркас из двойных стоек, которые устанавливаются таким образом, чтобы от одного до другого края они образовывали заранее выбранную толщину (в соответствии с длиной чурок).

Глиночурка или кордвуд часть 2читайте тут

Присоединяйтесь к нашей группе в Facebook

Кордвуд — простой способ строительства дома из глины и дерева

Ещё про Озаригн и энерго-информопоселения здесь. Широко известно, как построить дом из кирпича по коммерческой технологии за коммерческую кучу денег. Строительство дома своими руками может быть востребовано при создании энерго-информопоселений, когда после приезда человеку рекомендовано поработать своими руками для вскрытия своего энергопакета (Евдокия Дмитриевна Лучезарнова, книга Лучёз, глава Озаригн.)

Идею нашла Светлана Чернецкая.

Глина+дерево. Технология строительства таких домов известна довольно давно. Дома спокойно выдерживают экстремальные зимы с температурами ниже -50°С, а летом и в межсезонье отлично сохраняют микроклимат даже при суточных колебаниях от +42°С днем до 0°–2°С ночью. Эти дома не горят, и они долгожители: некоторым из них более 200 лет! Для строительства используются поленья одинаковой длины, хорошо высушенные в течение года, и глина, смешанная с опилками или соломой, для скрепления поленьев.

Глиночурка (также Поленница, Кордвуд) — способ строительной кладки, при котором сухие чурки или поленья, очищенные от коры, укладываются поперёк стены совместно с цементным раствором или глиной иногда с добавлением соломы (в строительстве глинобитных стен) или хвои.

Стена возводится таким образом, что края поленьев выступают из неё на 2—3 см. Толщина достигает в холодном климате в среднем 40—60 см, иногда 90 см.

Дома из глиночурки привлекательны своим необычным видом, увеличенным внутренним пространством (например, при круговом фундаменте), экономичностью и лёгкостью строительства. Дерево обычно составляет 40—60% всего объёма стены, а остальное — раствор и изоляционный наполнитель.[1] Существует два типа строительства: сквозной и известково-изоляционный.

Сквозной метод предполагает, что строительная смесь содержит в себе изоляционный материал, обычно опилки, измельчённую бумагу, газеты в пропорции 80% наполнителя на 20% раствора.

Простая и красивая, для строительства такого дома необходим минимум: знаний, умений и людей. Дерево подойдет любое, упавшее из близлежащего леса, не нужен большой диаметр и ровные длинные бревна, не нужна умелая точная подгонка. В переводе с английского «cordwood» — поленница, топливная древесина. Стены cordwood-дома складываются из пеньков и поленьев как кирпичи и скрепляются раствором из «чегоподрукупопадется», глины или просто земли с добавлением песка или соломы.

Есть несколько типов кладки: с воздушным промежутком, с заполнением промежутка утеплителем и без промежутка. С угловыми столбами и без них.
Иногда в кладку вставляют разноцветные бутылки. Можно выкладывать узоры. Кроме домов, эту технологию можно использовать для строительства оригинальных межкомнатных стен и декоративных фасадов.

Самые главные преимущества строительства таких домов — это:
— низкая себестоимость строительства самого дома
— прекрасные энергосберегающие показатели – дом чрезвычайно теплый
— необычный декоративный вид.

Александр Бродовский – построил дом из дров. Дом каркасный, на точечном фундаменте, а особенность его в том, что стеновые модули заполнены дровами с глиной. Как уверяет Александр, чурбачки по 50 см и штукатурка по 5 см с каждой стороны дают большой теплоизоляционный слой.

Фото avega.net.ua/avega/

Глина и дерево – лучшие друзья. У них схожий захват влаги и ее отдача. Дерево передает структуру, а глина решает вопрос микроклимата: летом в таком доме прохладно, а зимой тепло. Нет лишней влажности, потому что стены моментально впитывают её и медленно отдают.

Стена

Для постройки таких стен понадобятся дрова (Александр советует их расколоть, потому что целые могут потрескаться в стене), сено для армировки, глина и песок. Александр использовал дубовые дрова, но, по его словам, это может быть и осина. Дрова должны быть очень хорошо просушены под навесом – в идеале не меньше года. Сено нужно разрубить топором или прогнать через измельчитель травы – оно не должно быть длинным. В корыте с водой смешивается глина с песком и туда добавляется сено – все это вымешивается до нужной консистенции. Эта смесь выкладывается на дрова, и таким образом из нее и дров выкладываются стены.

В США и Канаде можно найти много домов и амбаров, построенных по такой технологии 100-200 лет назад, есть такие дома возрастом более 100 лет в Швеции и Германии, все они в прекрасном состоянии. В открытых источниках приводятся сведения, что технологии этой уже не менее тысячи лет и дровяные дома строили в древности в Сибири и в Северной Греции.

Длину чурбаков в нашем климате рекомендуют брать от 40 до 60 см. Это в два раза больше, чем для обычных деревянных стен, потому что теплопроводность древесины вдоль волокон в два раза выше, чем поперек. Раствор можно использовать глиняный, цементный и известковый. Цементный раствор рекомендую класть только у концов, середину заполняя теплоизолятором, например, глиной с соломой или опилками с известью. Также по этой технологии можно сделать двойную стену, заполнив промежуток между внутренней и внешней стенами теплоизолятором.

Для глиночурки идеально применять сосново-еловые дрова, но в нашей местности выбирать не приходится и поэтому идут в ход и березовые, и осиновые, и сосновые… Хотя, питерский «Домик влюбленных» (второе фото) сделан из березовых дров и стоит уже несколько сотен лет…

Большое спасибо! Приятного строительства, надёжных стен и ровного пола!! Удачи и Счастья!

Подсказки РИ:

описание, технология возведения, и рекомендации от строителей

На страницах нашего сайта мы рассмотрели уже очень много материала посвященного строительству бревенчатых и брусовых стен, которые возводятся методом сруба. Данный метод хорош, так как направлен на экологичность в силу отсутствия материалов выделяющих токсичные испарения. Многие люди в нашей стране сделали выбор именно в сторону сруба, в качестве подтверждения можете посмотреть на количество появляющихся загородных домиков из древесины. Много строится и из кирпича (считается, что срок службы больше), но люди заботящиеся о своем здоровье пользуются и первым способом, мало того, он еще и менее затратный.

Но что делать, если вам необходимо построить сарай и другое помещение на участке, на которое совершенного нет желания тратить дополнительные денежные средства? Выход есть – это технология возведения стен под названием Cordwood, которая давно уже протестирована и активно используется в некоторых частях США. Подобные стены не требуют дополнительных денежных затрат, так как все материалы природа готова сама дать строителю, поэтому вы с легкостью сможете возвести такие стены. Именно этому и будет посвящена наша статья. Далее рассмотрим подробнее данную технологию.

  1. Что такое Cordwood? Материалы, которые нам понадобятся для строительства;
  2. Процесс возведения стен;
  3. Отделка стен.

Что такое Cordwood? Материалы, которые нам понадобятся для строительства

Cordwood – технология возведения стен сооружения, при которой применяется глиняный раствор и деревянные чурки, которые выкладываются определенным образом, в результате чего получается замечательное строение используемое в качестве жилья или в других бытовых целях.

Дом из глиночурки построить очень легко, так как практически все материалы можно добыть самому не прибегая к покупке. А для возведения нам понадобится: древесина (это могут быть упавшие деревья, остатки древесины на лесопилке, хотя можно использовать и специально заготовленную древесину, однако надо помнить, что отдельный элемент стены и глиночурки не превышает 90 сантиметров, именно поэтому рекомендуют использовать отходы древесного производства), глина, песок, сено. Все самое простое, что только можно представить, но именно из этих элементов мы в дальнейшем создадим уникальную конструкцию.

Глина и древесина – замечательная пара, которую природа создала со схожими свойствами, они одинаково поглощают влагу и одинаково ее отдают, что способствует созданию уникального микроклимата в помещении. Люди использующие технологию cordwood утверждают, что в таком помещении прохладно в летний зной и тепло в зимние прохладные дни. Регулировать данные показатели очень легко при помощи длины используемых чурок.

Процесс возведения стен

Если вы усвоили первый раздел данной статьи, то можно переходить к практике, которая покажет нам, как построить дом из глины, дров и соломы. У тех людей, которые раньше ездили на каникулы к бабушке с дедушкой в деревню могут всплыть ассоциации и воспоминания, читая данный раздел. Но теперь вы будете знать, как это делается. А теперь к делу.

Стены можно возводить из чурок – разрезав бревно на поленья размером 60-90 сантиметров, но лучше это делать из дров, чтобы застраховаться от трещин. Для этого заготовленные чурки требуется дополнительно расколоть. Лучше всего использовать древесину одной породы, объясняется это одинаковыми свойствами к расширению и сжатию. Помимо этого ваши дрова должны быть хорошо высушены и очищены от коры, чтобы стены более не подвергались усадке. Именно поэтому дрова надо заготовить, задолго до начала строительства, расколов поленья поместите их под навес и ждите когда они высохнут, уйти на это может полгода или даже год, лишь после полного высыхания можно начинать строительство глиняного дома.

Для того чтобы приготовить глиняный раствор требуется смешать песок с глиной в пропорции 1:1 добавив туда сено. Сено предварительно необходимо измельчить при помощи топора или другого подручного инвентаря. В нашем случае сено будет выполнять функцию армирования стен, поэтому его длина не должна превышать нескольких сантиметров. Когда все три элемента соедините вместе, то начинается процесс вымешивания, делать это можно руками или при помощи специального оборудования, но так как наша основная цель – это экономия на строительстве, то приобретение вспомогательных средств исключается. Занимает этот процесс много времени, но именно таким образом вы сможете добиться необходимой консистенции.

Если дрова и глиняный раствор готовы, то можно приступать к процессу возведения. Для этого у вас уже должен быть готов фундамент под дом. Существует два основных способа – каркасный и бескаркасный. В первом случае на фундаменте строится каркас будущего дома, после этого он заполняется глиночуркой. Во втором случае сооружение делается круглой формы, избавляясь от углов, мы добиваемся лучшему сцеплению. Какой выберете вы – это личное дело, тут никто не может указывать, так как дело вкуса – это личное. Используя каркас из балок, можно сразу соорудить крышу оберегающую от выпадающих осадков. А теперь перейдем к самому главному.

При строительстве будем использовать сквозной метод. Для этого на фундамент выкладывается слой раствора, который покрывается дровами, между которыми следует оставить небольшое расстояние. После этого дрова покрываются новым слоем раствора, заполняя промежутки, добиваясь выравнивания слоя, именно в эти моменты необходимо вставить оконные и дверные коробки, в дальнейшем у вас дверной проем сделать не получится. Таким образом, выполняются все слои стены, делая ее необходимой высоты. Помните, что концы дров должны выступать на несколько сантиметром с обеих сторон стены.

Когда стены дома готовы, то их надо накрыть готовой крышей или временным навесом, чтобы изолировать от лишней влаги. В таком состоянии мы оставляем их на несколько месяцев для полного просыхания. Лишь после этого срока можно переходить к отделочным работам.

По словам очевидцев, из такой стены очень сложно вытянуть древесину, руками это вообще невозможно сделать, а при помощи кувалды она поддается, но с трудом, что в очередной раз подтверждает прочность конструкции.

Отделочные работы

Если посмотреть на структура просохших глиняных стен, то они сами по себе представляют произведения искусства, но многим людям этого не достаточно, если вы относитесь именно к этой части населения земли, то мы вам расскажем, как делать более эстетичным дом из глины и древесины.

В этом нет ничего сложно, нам понадобятся тонкие рейки из которых мы делаем обрешетку и набиваем ее на стены. При помощи такой обрешетки становится проще наносить глину для выравнивания стены. После окончательного процесса нанесения глины и полного ее высыхания можно побелить стены. Да, белый цвет создаст обстановку чего-то родного и знакомого, именно такие домики раньше были в деревнях, именно такими они и остались в нашей памяти.

Вставив окна и двери дом из глиночурки можно считать полностью завершенным и готовым к эксплуатации.

Прочитав данную статью вы должны были понять, как построить простой дом не используя для этого дополнительных денежных затрат, все материалы есть под рукой, их надо заблаговременно заготовить и тогда ваше строительство будет полностью обеспеченным. Пробуйте и у вас все получится, но в дополнении к этому мы предлагаем вам ознакомиться с другими материалами представленными на нашем сайте.

Дом из дров своими руками

Для строительства деревянного дома можно использовать всякий пиломатериал, который легко укладывается друг на друга в виде стен или каркаса. Оригинальной и необычной является постройка дома из обычных дров, которые распилены под один размер. Если взять чурку, которая является частью бревна, расколоть её несколько раз вдоль, то получатся поленья. Такая деревянная продукция называется дровами. Белорусы и украинцы назвали такой дом глиночуркой, россияне поленницей, а в Канаде он называется кордвудом. Такой способ возведения зданий применяется там, где есть достаточно возможностей заготовить строительный материал. В тех местностях, где есть леса, проблем с заготовкой брёвен не возникнет. При заготовке не важна порода древесины, в этом случае подходят все произрастающие на местности деревья. Теплопроводность дерева уменьшается при обработке брёвен вдоль волокон. Поленья и чурки заготавливаются по своей технологии. Для этого древесина сначала осматривается на предмет заражения жучками и вредными насекомыми и отбраковывается. Затем качественные брёвна нарезаются или распиливаются на чурки таким образом, чтобы их размер соответствовал толщине стен будущего дома. Чурки очищаются аккуратно, не повреждая волокна, от коры и обрабатываются антисептиком. Технология строительства домов из такого материала называется экологическим строительством. Дома из дерева очень удобно строить прямо в лесном массиве, не затрачивая лишних средств на транспортировку и отгрузку строительного материала.Следующим этапом строительства дома из поленьев является скрепление материала между собой связующим звеном, то есть раствором. Такой раствор является изобретением и достижением новых технологий, так как он дает древесине возможность сохраниться в первозданном виде, не иметь гнили, грибков, влажности и разрушений. Этот уникальный раствор создан на основе состава родственных дереву натуральных компонентов. Он отличается лишь тем, что производится из местных материалов. Связующий раствор является традиционным кладочным и жестким средством, но и одновременно служит для пластичности стен. Он даёт возможность стенам «дышать». Поэтому такие стены не стоит в дальнейшем использовать для навески тяжёлой мебели. Есть несколько видов возведения конструкций из дров. Одним из видов является кладка с использованием арболита. Этот материал отличается многими хорошими характеристиками в области теплообмена и распределения несущей способности воздвигаемых конструкций. Он предотвращает гниение дерева, распределяет нагрузки и служит отличным связующим средством для строительства глиночурки. Другим не менее надёжным методом служит пеньковая кладка. Она бывает: шлаковая, цементная, опилочная, исходная, цементная жесткая с использованием шлака. Каждый строитель выбирает для себя подходящий и нужный вариант, соответствующий климатическим условиям местности. Главным свойством каждого раствора является способность держать форму возведённой конструкции. Гигроскопичность стен дома зависит от направления волокон поленьев, поэтому нельзя укладывать их комлем на улицу. Если вы запланировали строительство дома из поленьев по технологии кордвуд, то при этом необходимо тщательно и ответственно подойти к выбору брёвен. Они должны быть идеально ровными, сухими, чистыми и отбракованными от вредителей. Не нужно для постройки кордвуда приобретать машину распиленных небрежно дров. Лучшим вариантом станет возможность заготовить дрова самостоятельно с соблюдением технологий для строительства, а не для отопления.Используйте специальное оборудование для нарезки брёвен. Обязательно сделайте маркировку комля каждого полена после распиловки. Вы должны укладывать его верхушкой наружу, а комлем внутрь дома.Стены можно оставить в первозданном виде, так как они эстетично выглядят, и вам виден рисунок среза дерева. Но возможность облицевать их дышащим материалом тоже будет не совсем плохим вариантом. Облицовка должна быть дышащим материалом и не скапливать конденсат. Новые методы и технологии позволяют нам использовать хорошо давно забытое старое. Жить в своем доме и знать, что он построен вами из экологически чистых натуральных материалов — это мечта, о которой думает каждый из нас.

Технология глиночурка — cordwood

Технология строительства таких домов известна довольно давно. Дома спокойно выдерживают экстремальные зимы с температурами ниже -50°С , а летом и в межсезонье отлично сохраняют микроклимат даже при суточных колебания от 42°С днем до 0° – 2°С ночью. Эти дома не горят и они долгожители: некоторым из них более 200 лет! Самые главные преимущества строительства по этой технологии это:

— низкая себестоимость строительства самого дома

— прекрасные энергосберегающие показатели – дом чрезвычайно теплый

— необычный декоративный вид

— возможность возвести одноэтажный дом практически в одиночку

Для строительства используются поленья одинаковой длинны, хорошо высушенные в течении года, и глина, смешанная с опилками или соломой, для скрепления поленьев. Для пущей теплоизоляции рекомендуется не заполнять глиной середину поленьев, а засыпать ее смесью опилок с известью либо соломой.

Скорей всего придумана от бедности, но простая и красивая, для строительства такого дома необходим минимум: знаний, умений и людей. Дерево подойдет любое упавшее из близлежащего леса не нужен большой диаметр и ровные длинные бревна, не нужна умелая точная подгонка. В переводе с английского «cordwood» — поленница, топливная древесина. Стены cordwood-дома складываются из пеньков и поленьев как кирпичи и скрепляются раствором из «чегоподрукупопадется», глины или просто земли с добавлением песка или соломы.

Есть несколько типов кладки с воздушным промежутком, с заполнением промежутка утеплителем и без промежутка. С угловыми столбами и без них.

Иногда в кладку вставляют разноцветные бутылки. Можно выкладывать узоры.

Кроме домов, эту технологию можно использовать для строительства оригинальных межкомнатных стен и декоративных фасадов.

Александр Бродовский – построил дом из дров. Дом каркасный, на точечном фундаменте, а особенность его в том, что стеновые модули заполнены дровами с глиной. Как уверяет Александр, чурбачки по 50 см и штукатурка по 5 см с каждой стороны дают большой теплоизоляционный слой.

Глина и дерево – лучшие друзья. У них схожий захват влаги и ее отдача. Дерево передает структуру, а глина решает вопрос микроклимата: летом в таком доме прохладно, а зимой тепло. Нет лишней влажности, потому что стены моментально впитывают её и медленно отдают.

Для постройки таких стен понадобятся дрова (Александр советует их расколоть, потому что целые могут потрескаться в стене), сено для армировки, глина и песок. Александр использовал дубовые дрова, но, по его словам, это может быть и осина. Дрова должны быть очень хорошо просушены под навесом – в идеале не меньше года. Сено нужно разрубить топором или прогнать через измельчитель травы – оно не должно быть длинным. В корыте с водой смешивается глина с песком и туда добавляется сено – все это вымешивается до нужной консистенции. Эта смесь выкладывается на дрова и таким образом из нее и дров выкладываются стены.

Над поднятыми стенами важно сделать навес, чтобы защитить их от влаги. Затем следует выдержать стены 1,5-2 месяца. Снаружи и внутри стены оштукатуривают, внутри при штукатурке Александр советует добавить конский навоз – он дает идеально гладкую, нежную структуру и является прекрасным антисептиком. Выступы крыш в доме с такими стенами нужны как можно большие, чтобы максимально защитить стены от попадания влаги на глину. За стенами важно постоянно наблюдать – подмазывать трещинки и щели.

В США и Канаде можно найти много домов и амбаров, построенных по такой технологии 100-200 лет назад, есть такие дома возрастом более 100 лет в Швеции и Германии, все они в прекрасном состоянии. В открытых источниках приводятся сведения, что технологии этой уже не менее тысячи лет и дровяные дома строили в древности в Сибири и в Северной Греции.

В Северной Америке этот способ кладки стен получил название cordwood masonry – «кладка поленницей». Эта технология считается экологичной, экономичной и энергосберегающей. Для небольшого домика площадью 75 кв. м понадобится около 60 кубометров дров. Дрова подойдут из любой древесины, но специалисты советуют брать дрова из твердых сортов древесины, и они обязательно должны быть хорошо высушены. Именно из-за свойств древесины трескаться при сушке, рекомендуется брать колотые дрова, а не круглые чурки, которые при высыхании трескаются вдоль волокон. Бродовский советует выдержать стены 1,5-2 месяца перед штукатуркой, некоторые рекомендуют выдержать год – а потом уже ставить окна, двери и штукатурить.

Длину чурбаков в нашем климате рекомендуют брать от 40 до 60 см. Это в два раза больше, чем для обычных деревянных стен, потому что теплопроводность древесины вдоль волокон в два раза выше, чем поперек. Раствор можно использовать глиняный, цементный и известковый. Цементный раствор рекомендую класть только у концов, середину заполняя теплоизолятором, например, глиной с соломой или опилками с известью. Также по этой технологии можно сделать двойную стену, заполнив промежуток между внутренней и внешней стенами теплоизолятором.

★ Глиночурка — технология строительных процессов .. Информа

                                     

6. Строительство.

(Construction)

До этапа строительства необходимо проверить почву, чтобы выдержать тяжелые стены glinchenko, не серый. упавшие деревья должны быть очищены от коры с лопатой, стамеской или скребком лучше всего весной. сок, перемещение пружины под корой, обеспечивает смазку из камбия, что делает его легче чистить, что невозможно в осенний период, когда кора и древесина склеенные между собой. после снятия кору, древесину нужно просушить в течение трех лет, чтобы уменьшить растрескивание и Высочаны.

Правильно будет изначально закупать чурки, ширина стены, как только деревьев, очищенных от коры. ручная пила лучше ездить так гладко, пилили лес помогает сохранять влагу и препятствуют проникновению насекомых. иногда применяются при шлифовании.

Заготовленные бревна транспортируются на строительную площадку. после заливки фундамента, как правило на 30 — 60 см над поверхностью Земли, используя для защиты от дождя, начинают строить стены. — скелет из балок и опор, создает навес для места изготовления раствора.

Прежде чем приступить к строительству, необходимо попробовать несколько вариантов для отделки стен на практике, это позволит ускорить процесс строительства и приносят удовлетворительные результаты.

Известь изоляция, самый распространенный способ подразумевает укладку порции раствора через 8 — 10 см в два ряда и укладка изоляционного материала между ними.

В то время как с помощью метода сначала нанесите тонкий ровный слой раствора на фундамент, затем бревна плотно прилегающих друг к другу, следующий слой раствора выравнивается по поверхности и заполняет пробелы. затем процесс повторяется.

Колотые дрова, упрощает выравнивание поверхности, затирка и толкать, чем оцилиндрованное бревно, так как пробелы для заполнения раствором в этом случае меньше.

При строительстве дома на прямоугольном фундаменте, каждый новый виток бревна, расположенные перпендикулярно к главной муфтой для увеличения.

Завершение строительства, иногда необходимо выложить доску для прекращения суставов, или выравнивать сверху.

Иногда стены вставляется в бутылку, чтобы дать «эффекта мутного стекла».

В домах gynecure причине широкой крыши с длинными свесами 30 — 40 см, чтобы сохранить максимально сухой древесины и не восприимчивы к грибку. хорошо проветриваемыми и сухими на концах бревен может состариться без проблем в течение достаточно долгого времени. некоторые домовладельцы покрывают уступы с олифой или раствором для уменьшения погодные эффекты. со временем есть некоторые окрашивания, что это нормально и исправляется путем нанесения раствора или skoleniem.

Фахверковые дома: история и особенности строительства

Из статьи вы узнаете об особенностях и технологии фахверковой конструкции, её внешнем виде и эксплуатационных свойствах. Мы расскажем об истории возникновения и распространения фахверкового домостроения, а также о выгодных отличиях от других видов загородных домов.

 

Фахверк, Fachwerk, от Fach — панель, секция, балка и Werk — сооружение.

Узнаваемая с первого взгляда фахверковая архитектура — первая визуальная ассоциация с домами Европы и Германии, покрытыми черепичной крышей. Этот канонический вид обычных жилых построек сегодня используют и имитируют как дизайнерский изыск. С другой стороны, он символизирует знаменитое немецкое качество. Впрочем, это не просто символ — на родине технологии сохранились такие дома, построенные в 15–16 веках, которые эксплуатируются и в настоящее время.

 

 

История создания

 

Любой факт или событие всегда имеют историческое обоснование. Фахверковые дома тоже появились не случайно. Конструкции из дерева характерны не только для лесистых районов, но и для прибрежных, где развито судоходство. В Дании, Голландии, Германии, Великобритании и других странах Северного и Балтийского морей всегда было в достатке искусных плотников, которые строили корабли. Мастера знали толк в надёжных конструкциях, а лес для судоверфей прекрасно подходил для постройки жилых домов.

Изначально стойки (столбы) вкапывали прямо в землю, а по верху укладывали соединительные балки, стропила и накрывали крышу. Разумеется, столбы подгнивали сравнительно быстро, за 15–20 лет. Поэтому их стали устанавливать на прообраз каменного фундамента — вкопанные в землю валуны. Срок службы столбов вырос в десятки раз (до сотен лет), но отсутствие привязки к земле пришлось компенсировать множеством поперечных тяг, откосов, связей, затяжек.

Для корабельных плотников не было проблемой искусно и быстро соединить элементы. Все приёмы и способы соединения были изначально флотскими. Сегодня их заменяют на более простые и технологичные стальные крепежи (скобы, анкеры, винты и резьбовые тяги).

 

 

Принцип формирования фахверковой структуры

 

Говоря простым языком, фахверковый дом — это деревянная рама из элементов среднего (от 80х80 мм до 120х120 мм) и большого (от 120х120 мм и более) сечения с заполненными пазухами внешнего температурного контура. Остальные элементы дома — фундамент, крыша, окна, перегородки — могут быть как у любых других домов.

Создать надёжную раму для плотника не проблема. Но заполнение пазух, т. е. формирование стены как таковой, оказалось более сложной задачей и определило судьбу всей фахверковой архитектуры. Пазухи заполняли глинобитным материалом или саманом — глиной, перемешанной с камышом или соломой. Этот древний строительный материал использовался на всех континентах. Сегодня он возвращается в экостроительство в технологии кордвуд.

Для заполнения пазух в балках прорезали пазы, в которые вставляли плетёную из прутьев решётку, иногда спаренную. Затем на решётку наносили саман. Сегодня таким путём создают железобетонные стены, армированные стальным каркасом. Заполнять пазуху получалось только на толщину балки.

Листовых материалов тогда не изобрели, а наружная обшивка досками была немыслимо дорогой. Даже богатые бюргеры не спешили обшивать снаружи свои дома, т. к. врождённая бережливость не позволяла так безответственно распоряжаться природными ресурсами ради своей прихоти. В итоге пазухи штукатурили, но оштукатурить деревянную балку не получалось. Так и оставались стены с видимыми балками, которые в последствии стали визитной карточкой прибрежной Европы.

 

 

Ещё одна особенность фахверковых домов

 

У старинных зданий, построенных по этой методике, есть одна отличительная черта, по которой можно понять, что дом построен относительно давно. Каждый последующий этаж нависает над нижним. Это выглядит довольно странно и непривычно. Однако строители прошлого, в отличие от современных, ничего и никогда не делали просто так или из заблуждения. Каждый элемент или приём имеет своё, часто комбинированное назначение.

Объяснение такой конструкции — вполне приземлённое. В прибрежных районах часто идёт дождь. Вода, стекая по фасаду или фронтону, неизменно попадает на нижние стены и они намокают. Верхние этажи сохнут быстрее за счёт ветра и солнца, а нижние дольше остаются мокрыми, соответственно, могут начать гнить. А это недопустимо, т. к. на них держится весь дом. Вот и выносили вперёд верхние этажи, попутно немного увеличивая пространство.

Такая технология перестала быть актуальной в новом строительстве с изобретением эффективной и доступной гидроизоляции, с её массовым производством и распространением. Сегодняшние фасады, стены, фундаменты и деревянные конструкции надёжно защищены от влаги и мороза. Поэтому новые дома, построенные по фахверковой технологии или имитирующие её, имеют совершенно ровные в плоскости стены. Тяжёлый кровельный материал, не позволявший вынести козырёк даже на полметра, — тоже в прошлом. Ему на смену пришли лёгкие листы, дающие возможность отводить воду от стен на метр и более.

 

 

Связь фахверковой архитектуры с новыми технологиями строительства

 

Можно назвать фахверковую архитектуру основой всего каркасного домостроения. Система из опор, поперечных балок и откосов полностью повторена в современном каркасном строительстве. Изменилась лишь их толщина — они стали тоньше. Считается, что технология канадская, но сами дома часто называют немецкими или финскими. И это более справедливо, поскольку в европейских странах каркасный способ постройки применялся ещё до открытия Америки и, соответственно, Канады.

В сегодняшних «каркасниках» невозможно узнать старинные европейские фасады, т. к. они получили важное дополнение, которого им так не хватало в прежние века. Это обшивка листовым материалом (OSB) и полная наружная защита благодаря технологичной отделке (сайдинг, панели ПВХ). Конструктив и природа от этого только выиграли. Обшивка сплошным листом придала прочности, жёсткости и надёжности — отпала необходимость устанавливать мощные стойки и балки. OSB и наружная отделка теперь полностью защищают каркас от внешних воздействий — выветривания, промерзания и солнечного выгорания. Эта защита продлила срок службы материала каркаса. В результате выиграли все, а природа в первую очередь, т. к. расход материала (особенно целых стволов для стоек) сократился в несколько раз.

Фасады с видимыми элементами фахверка (каркаса) сегодня не более чем стилистическое решение дома. Разумеется, глинобитные стены остались в прошлом. Пазухи сегодня заполняют высокоэффективными минватой и эковатой, в моду входят стены с соломенным наполнителем.

Отделать такую пазуху стало так же просто, как и стену внутри дома благодаря современным фасадным шпатлёвкам. При этом сам каркас остался образцом надёжности, а стальные элементы упростили и ускорили его монтаж. Удачная конструкция служит нам и сегодня, т. к. её прочность обоснована требованиями 300-летней давности — выдерживать нагрузку от этажей плюс несколько дополнительных тонн от глиняной черепицы. В то же время открытые участки дерева имеют защиту от любой непогоды, если они покрыты защитным составом.

В целом остаётся добавить, что постройка фахверкового дома сегодня не сложнее, чем любого другого. Любой, кто задумал строительство собственного жилища или дачи, может осуществить мечту многих — жить в доме, который хотя бы снаружи выглядит как европейский. Во всяком случае, он абсолютно точно будет выделяться из привычного загородного пейзажа своей примечательной оригинальностью.

 

Виталий Долбинов, рмнт.ру

 

 

http://www.rmnt.ru/ — сайт RMNT.ru

 

Эко-домов из кордвуда без ипотеки, Идеи экологичного строительства

Дома Cordwood — это фантастические идеи зеленого строительства, уникальные, креативные и недорогие. Строительство из бордовой древесины или каменная кладка из дровяной древесины — это термин, используемый для естественного метода строительства, который использует дрова или короткие куски окоренных бревен. Древесина укладывается крест-накрест растворными смесями, создавая необычный, но функциональный, прочный и привлекательный дизайн стен.

Стены из кордового дерева имеют толщину от 12 до 24 дюймов, а в холодных районах, таких как северная Канада, могут достигать толщины 36 дюймов.Эко дома Cordwood очаровательны и имеют уникальный внешний вид. Оригинальное зеленое здание дешево и легко построить. Простота, максимальное внутреннее пространство и недорогие материалы делают дома из бруса идеальным вариантом для малобюджетных проектов.

От 40 до 60% отделки стен из дровяной древесины составляет дерево; остальное — растворная смесь и изоляционная заливка. Стены теплые и красивые, демонстрируя секции из бревен и добавляя дополнительный интерес к дизайну наружных стен и домашнему интерьеру. Lushome представляет зеленые, креативные, невероятно дешевые идеи для строительства эко-домов из бревна с оригинальным и экологичным дизайном.

Как построить экологичный дом на бюджет

Уникальный дизайн бревенчатого дома, эко-дом ручной работы

Дома из брусчатки

Бревенчатый дом с деревянными стенами, Зеленый дизайн в Корее

Технология зеленого строительства позволяет создавать без ипотечные, энергоэффективные и красивые эко дома, которые определяют захватывающую тенденцию в устойчивом дизайне. Кордвуд предлагает отличную альтернативу традиционным садовым домикам, навесам, летним кухням и дачам при экономии средств.

Раствор может содержать изоляционный материал, опилки, рубленую газетную бумагу или бумажный осадок.Стены из кордового дерева могут быть несущими или создаваться в рамках каркаса из столбов и балок, что обеспечивает структурное усиление и создает дополнительный визуальный интерес.

Дизайн экстерьера Cordwood house

Cordwood Green Building — это экономичная альтернатива с фантастическим потенциалом. Зеленая технология может перерабатывать колотые дрова, столбы, колотые столбы ограждений и рубки для получения натуральных и дешевых строительных материалов из дровяной древесины.

Проекты бревенчатых домов, красивые современные дома для неповторимого образа жизни

20 идей по переработке старых деревянных окон для зеленого строительства с использованием вторичного дерева и стекла

Из множества различных пород дерева можно создать эко-дома, добавляя при этом уникальный характер дизайну деревянного дома.Лучшие материалы — устойчивая к гниению древесина — тис тихоокеанский, кипарисовик лысый, кедры, можжевельник. Дугласская пихта, западная лиственница, восточная белая сосна, еловая сосна, тополь, тамарак, западный красный кедр и монтерейская сосна также являются прекрасными материалами для отделки стен из древесины.

Небольшое зеленое здание с деревянными стенами и зеленой крышей

Менее плотные породы дерева лучше подходят для зеленого строительства, потому что они сжимаются и расширяются меньше, чем плотные твердые породы, такие как вяз, клен, дуб и бук. Правильно высушенная и стабилизированная к внешней влажности древесина идеально подходит для креативного и необычного оформления стен.Бревна идеально подходят для возведения стен, поскольку они ограничивают расширение и сжатие элементов конструкции дома.

Переработка стекла для зеленого строительства и украшения дома на открытом воздухе

Экологически чистое здание для переработки пустых стеклянных бутылок

1. Конструкции наружных стен
Проект дома из кирпича и бревна

2. Интерьер дома из брусчатки
Дизайн гостиной с дровяной печью, деревянным потолком и стенами из бревна Современный дизайн интерьера дома с деревянными стенами и бревенчатыми столбами Дизайн стен из бордовой древесины с разноцветными стеклянными бутылками, идеи экологичного строительства

, автор — Эна Русс
09.08.2018

бревенчатых домов (форум из круглого леса и деревянных каркасов в Перми)

Я считаю, что дрова — один из самых эстетичных способов отделки здания. Угадайте несколько быстрых замечаний. Никогда не начинайте строительство, если вы находитесь на высоте менее двух футов над землей. . отчасти для того, чтобы насекомые не забрались внутрь и не съели вашу ручную работу … во-вторых, когда вода стекает с крыши, она имеет тенденцию разбрызгиваться … поднятие фундамента на такую ​​высоту — хорошая идея, чтобы вы не испачкались и не испачкались от воды.

фундамент должен быть на два фута выше уровня земли … и достаточно широким, чтобы разместить двойной ряд раствора шириной около 6 дюймов с внутренней и внешней стороны … поскольку в одном из комментариев здесь говорилось об отсутствии теплового моста … это оставит воздушный зазор около фута при использовании 2-футовых бревен. 2-футовые бревна — еще одна хорошая идея .. по разным причинам .. стабильно с точки зрения штабелирования .. высокое значение r. Возможно, вы захотите добавить пенополистирол бусинки в воздушном зазоре для увеличения изоляционных свойств и, как отмечали некоторые.. заполните промежутки, чтобы не было проникновения ветра, так как древесина немного усадится.

Еще одна важная вещь, о которой следует помнить, — древесина сохнет примерно на один дюйм в год. Имея это в виду, а также меньше проблем с проверкой и раскалыванием … держите древесину диаметром менее 6 дюймов … Ваша спина это оценит … и конечный результат также будет более привлекательным.

Разрежьте древесину ранней осенью, складывая ее, чтобы ветер мог творить чудеса и сушить ее. Когда вы резаете древесину, оставьте ее длиной 8 футов.. легче передвигать … а весной … у вас должна быть возможность сразу же очистить кору с помощью кровельного инструмента, который выглядит как расплющенная мотыга. тогда вы можете разрезать древесину на 2 фута длиной … не делайте того, что некоторые сделали и обнаружили после всей работы … пытаясь использовать 6-дюймовые куски только для того, чтобы обнаружить, насколько нестабильно складывать их.

В некотором роде изготовление шнура из дерева похоже на мешок с землей. Вы должны собрать баксы для окон и дверей, а прикрепление крыши вызовет аналогичные проблемы.. но, по крайней мере, вы можете прикрепить колышки к пластине верхнего порога, хотя при очень сильном ветре нелегко удержать крышу от подъема … так что подумайте о том, что вы делаете ..

Порода древесины .. как правило, лучше использовать либо очень плотную древесину с низкой усадкой, либо использовать мягкие породы, такие как сосна, лиственница, кедр или пихта. Эти породы дерева не раскалываются, что затрудняет герметизацию стен.

Что касается строительного раствора … много идей от бумажного критя до использования опилок из ваших обрезков для заполнения смеси. Думаю, проблема не в этом.. усадка древесины и тепловые мосты делают ее более интересной.

Многие люди предпочитают круглые здания … по своей природе прочную конструкцию … или используют углы Lomax, если они делают прямоугольные формы ..

Что касается моих предпочтений … Я бы просто использовал дрова, если у вас есть много доступных деревьев (хвойных пород), и использовать их в различных зданиях от хранилища до сауны …

Я понимаю, что люди хотят жить как можно ближе к природе.. но выполнение всей этой работы и неспособность защитить вложения времени и труда … держите древесину над землей и подумайте о том, чтобы действительно сильно повисать на крыше.

Тем не менее .. Я строю с помощью Sips .. большое использование дерьмовой древесины для изготовления OSB .. супер изоляция .. делает строительство супер быстрым .. плотным .. и с течением времени .. объем реального обслуживания и перепродажи все факторы

Без категории | Cordwood Construction ™

Мария и Тоби построили красивый дом из бревен в горах недалеко от Эшвилла, Северная Каролина.Мария ведет блог о своей жизни в качестве поселенца, воспитателя на дому на www.dirtundermynails.com. Это отличный блог, наполненный надеждой, жизнью и светом. Я хожу туда всякий раз, когда мне нужно развлечься. Двое их детей, Кайя и Лейф, замечательные и любознательные. В ее блоге рассказывается о домашнем обучении, строительстве из дров, выращивании цыплят и т. Д.

Деревянное творение Тоби и Марии с живой крышей.

Вот слова Марии… «Привет! Добро пожаловать на мой блог. Я медсестра-травник, ставшая воспитательницей и воспитывающей на дому двух безумно классных детей.Я люблю вязать, шить, играть с воздушными шелками и носить пижаму весь день ».

Обрамление дома потребовало серьезных навыков геометрической резки. К счастью, Тоби плотник!

Это бревенчатый дом с двойными стенками, обшитый пеной Icyene. Жилая крыша и прохладный второй этаж. Это красивое жилище, отапливаемое печью из мыльного камня Hearthstone, является желанным семейным убежищем.

В стены вбиты всевозможные интересные мотивы.

Чеснок и лук свисают со стропил, без проблем в доме с каркасом из столбов и балок.Особенно, если оставить лучи незащищенными.

Треугольное окно — это фон для любящей матери и ее дорогого ребенка.

Еще больше чудесных оттенков витражей бедняков.

Натуральная брусчатка образует очень функциональный и привлекательный внутренний дворик.

Семья и усадьба были частью отличной статьи о строительстве из дров в «Нью-Йорк Таймс».

Для получения дополнительной информации в блоге Марии (полезные советы и ссылки по всем вопросам, связанным с хоумстедингом, домашним обучением, семьей и травами) перейдите на сайт www.dirtyundermynails.com

Если вы хотите узнать, как построить коттедж, хижину или дом из бревенчатого дерева, посетите сайт www.cordwoodconstruction.org Пока вы там, щелкните изображения, прочтите краткие статьи, ознакомьтесь с последними семинарами и информационным бюллетенем, а также если если вы заинтересованы, нажмите на Интернет-магазин книг , чтобы увидеть всю литературу по древесине, доступную в печатном и электронном формате. Если у вас есть вопросы, на которые нет ответа на веб-сайте, вы можете написать мне по адресу richardflatau @ gmail.com

Читатели запросили краткую биографию , так что здесь:

Ричард и Бекки Флэтэу построили дом из бревен без закладных в 1979 году в Меррилле, штат Висконсин. С тех пор они написали книги, провели семинары, содействовали конференциям Cordwood в 2005, 2011 и 2015 годах и консультировали производителей дровяной древесины. Cordwood Construction: Best Practices DVD, Cordwood Construction Best Practices (печатная версия) и Cordwood Conference Papers 2015 — новейшие публикации, доступные в их онлайн-книжном магазине. www.cordwoodconstruction.org

Вот изображение этикетки DVD на самом продаваемом видео Cordwood Construction. Он получил восторженные отзывы за его невероятную детализацию, четкие инструкции и то, как он разбивает задачи по дровам на управляемые разделы. В меню 30 пунктов: фундамент, каркас, электричество, сантехника, строительство стен, материалы, спецэффекты, кирпичи для бутылок, лучшие практики, виды с дронов на выдающиеся дрова и многое другое.Закажите сегодня.

Для получения дополнительной информации о Cordwood Construciton щелкните изображение или посетите www.cordwoodconstruction.org

660 Corwood Dr, Сарасота, Флорида История владельцев, номер телефона, цена, информация об объекте недвижимости и район

Резиденция для одной семьи

Спальни: 3Ванные: 2Лот: 9,499 квадратных футов

Это более чем девятнадцатьсот квадратных футов собственности было построено в шестидесятых годах на 0.22 акра и предлагает ВОСЕМЬ комнат, включая три спальни и две ванные комнаты. Особенности включают центральное охлаждение, принудительное воздушное отопление и парк. Это односемейное ранчо с адресом 660 Corwood Drive, Сарасота, Флорида. Последний раз это место реконструировали в 2007 году. На ранчо, как правило, есть информация о 11 недавних жителях. К зданию дополнительно оборудован пристроенный гараж. Последняя оценка была произведена в 2014 году и составляет 167 тыс. Долларов США.

Факты

Построен в 1961 году Внешний материал: Цементный бетон Размер участка: 9 499 кв. Футов Наружные стены: КомбинированнаяЖилая площадь: 1944 кв. Пристроенный гараж Пол: ковер, твердая древесина, плитка

Информация о листинге

Последняя продажа: июль 2008 г. за 449 000 долларов США

MISC

Квартир: 1

Инциденты зарегистрированы в Федеральном агентстве по чрезвычайным ситуациям

13 янв 2015 Линия электропередачи не работает

Использование недвижимости:

Жилой дом на одну или две семьи

Предпринятых действий:

Предоставить рабочую силу

ДОМОХОЗЯЙСТВ И АРЕНДАТОРОВ для 660 Corwood Dr, Сарасота, Флорида,

Предыдущие жители

Имя человека Номер телефона
Merry T Berger 941-351-5601
Коринна Хайтмюллер 941-351-5601
Коринна Хенкелл 941-351-5601
Коринна Хенкелл 941-351-5601
Ян Хенкель, ~ 45 941-351-5601
Карстен Хенкель, ~ 72 941-351-5601
Девин Коулман-Дерр, ~ 45
Дебора Дерр, ~ 71
Эрика М Митчелл, ~ 33
Эверетт Оуэн Спрингер, ~ 78 941-355-7348
Хосе Ф Тан, ~ 72

ИСТОРИЯ СМЕТА

8 Средняя школа Sarasota
Год Налог Оценка Рынок
2014 3 374 долл. Как далеко от собственности, mi
Начальная школа
Bay Haven School of Basics Plus
2901 W Tamiami Cir, Sarasota, FL 34234
941-359-5800
Public K-5 1.55
Начальная школа Эммы Э. Букер
2350 Доктор Мартин Лютер Кинг Уэй, Сарасота, Флорида 34234
941-361-6480
Общественный PK-5 2,31
Средняя школа Букера
2250 Миртл-Стрит, Сарасота, Флорида 34234
941-359-5824
Общественная 6-8 1,55
Средняя школа Бруксайд
3636 S Shade Ave, Сарасота ФЛ 34239
941-361-6472
Общественный 6-8 4.81
Средняя школа
Средняя школа Букера
3201 N Orange Ave, Сарасота, Флорида 34234
941-355-2967
Public 9-12 1.55
Military Академия
801 N Orange Ave, Сарасота, Флорида 34236
941-926-1700
Устав 9-12 2,48

НЕДВИЖИМОСТЬ ПОБЛИЗОСТИ 9 904
  • Построен в 1983 году
  • Street Address People
    561 Corwood Dr, Sarasota, FL 34234-4545

    Single Family Residential

    • 3 спальни
    • 2 ванные
    • Lot: 0.26 акров
    • Построен в 1961 году
    Миклош Иван, Джолан Ивани
    610 Corwood Dr, Сарасота, Флорида 34234-4548

    Жилой дом на одну семью

    • 3 спальни
    • 2 ванные комнаты
    A Funky Little Lunch Truck, Inc, Кэролайн Самосвал Бэкингем
    615 Corwood Dr, Сарасота, Флорида 34234-4547

    Single Family

    • 3 спальни
    • 2 ванные комнаты
    • ,566
    • sqft
    Brainwave Technologies, Sightline
    620 Corwood Dr, Сарасота, Флорида 34234-4548

    Single Family

    • 3 спальни
    • 2 ванные
    • Площадь участка: 10,393 кв. Бен Гайко, Бен Джейко
    625 Corwood Dr, Сарасота, Флорида 34234-4547

    Односемейный жилой дом

    • 2 спальни
    • 1 ванная 904 37
    • Участок: 8,701 кв.м.
    • Построен в 1961 году
    Джон Дж. Хартунг, Нэнси Ф. Хартунг
    630 Corwood Dr, Сарасота, Флорида 34234-4548

    Отдельная семья

      3 спальни
    • 5 спальных мест
    • Участок: 9,764 кв.м.
    • Построен в 1963 году
    Sarasota Sunshine Group, Inc, Vallone Construction Corporation
    713 Corwood Dr, Сарасота, Флорида 34234-4549

    Жилой дом на одну семью

    • 3 спальни
    • 3 спальни
    • 1,500 кв. Футов
    • Построен в 1965 году
    Стейнур Белл, Даррен Томас Кларк
    744 Корвуд-Др, Сарасота, Флорида 34234-4550

    Жилой на одну семью

    • 2 спальни
    • 904 2 ванные комнаты
    • Построен в 1966 году
    Дэвид Риттер, Элмо Х. Старкель
    745 Корвуд Dr, Сарасота, Флорида 34234-4549

    Отдельная семья Жилой

    • 3 спальни
    • 2 ванные
    • Участок: 9,462 кв.футов
    • Построен в 1966 году
    Доротея Уиллмерот, Герд Уиллмерот
    757 Корвуд Dr, Сарасота 449 34
  • 3 спальни
  • 2 ванные
  • Участок: 9,462 кв.футов
  • Построен в 1966 году
  • Джун А. Хейли, Патрик Е. Хейли

    Священных гор | Блог Natural Building

    Келли Харт, дизайнер

    Это одноэтажный дом с 2 спальнями, площадью 1725 кв. М (снаружи), спроектированный в соответствии с традиционной концепцией хоганов коренных американцев Юго-Запада.Он будет вырыт на склоне холма или существенно укреплен на северной стороне. Большая жилая зона на южной стороне со сводчатым потолком обеспечивает пассивное солнечное отопление для большей части дома. Спальни, ванная комната, кладовая и кухня окружены традиционной восьмиугольной формой. Первоначально он был спроектирован для Фонда Священных гор как демонстрационный дом для различных естественных строительных технологий, так что в нем используются элементы из древесины, соломы, самана, камня, мешка с землей и деревянного каркаса. Показанная слева южная возвышенность представляет собой столб и балку с заполнением из дров.Здесь есть уникальный центральный камин, открытый на 360 градусов, для резервного обогрева и церемониальных целей. Большая основная комната могла вместить большие группы или использоваться по-разному.

    Поперечное сечение

    Центральная восьмиугольная конструкция крыши опирается на массивную колонну посередине, сделанную из сварной стали и натурального камня. Воздух для горения в камин подается по той же стальной трубе. Регулируемый вытяжной колпак на пике можно поднять для вывода воздуха в помещении прямо наружу.Камни обеспечивают тепловую массу, чтобы удерживать тепло от огня и излучать его обратно в пространство. Остальные каменные и глинобитные стены служат дополнительной тепловой массой. Большие вертикальные стойки в каждом углу восьмиугольника открыты внутри и снаружи. В зависимости от положения стены в качестве заполнителя используются корн, земляные мешки, камень, саман или соломенный тюк. Изолированный пол может быть из сырца, каменной плиты, кирпича, брусчатки или цветного бетона для дополнительной тепловой массы. Металлическая крыша могла иметь желоб для сбора дождевой воды в цистерну.

    План этажа

    Традиционно коренные американцы проникают в свои жилища с востока, поэтому здесь находится вход в воздушный шлюз. Это большое пространство также может служить гардеробной и кладовой. Большая восьмиугольная комната не обособлена, но может служить гостиной, столовой и церемониальным пространством. На западе находится главная спальня с прилегающей ванной комнатой. Слева от кухонной ниши находится большая кладовая, которую естественным образом охлаждала бы земляная земляная насыпь.Вторая спальня или студия выходит на северо-восток. Большой огороженный двор на юге обеспечивает уединение и защиту от ветра.

    * Эти планы включают в себя все четыре фасада, масштабные планы этажей, детали поперечного сечения, другие важные детали строительства, а также письменный последовательный список всех шагов, необходимых для завершения проекта, с более подробной информацией о том, как выполнить задачи.

    Описание

    Цена

    В корзину

    Цифровая PDF-версия Sacred Mountains
    Доставка не взимается, так как это загружаемый план.PDF-файл будет отправлен вам по электронной почте вскоре после заказа.

    $ 100

    3 набора планов строительства *
    В настоящее время доступен только один набор планов версии Священных гор из дровяной древесины.

    $ 150


    949MC FAIRWAY WOODS
    949MC Fairway Woods устанавливает стандарт для
    Performance High COR Wood
    • Тонкая высокопрочная стальная поверхность предлагает такие же высокие характеристики COR для
    большего расстояния и высокий коэффициент разрушения, что и другие OEM щелевой фервей
    лес.
    • Прецизионные гравированные линии с ЧПУ заменяют ранее нанесенные лазером линии
    , чтобы отводить влагу от лица при ударе влажной травой и шероховатой поверхностью.
    для более проникающего полета мяча.
    • Второе отверстие для груза на подошве, позволяющее производителям клюшек иметь более широкий диапазон длины,
    варианты установки веса вала и поворотного груза (MOI) для игроков в гольф
    • Кованая поверхность чашки из высокопрочной стали для High COR обеспечивает самый высокий коэффициент удара
    , о котором никогда не думали, при использовании древесины фервея
    • Полупеглубокая высота лица сочетается с высокой лицевой поверхностью COR конструкция
    предлагает превосходную конструкцию с высокими рабочими характеристиками и уверенность в том, что легко ударить по мячу.
    высоко и далеко
    • Коническая коронная стенка
    Толщина постепенно увеличивает
    толщину задней стенки
    головы, чтобы создать более заднюю позицию
    CG для немного больший угол пуска
    949MC
    ПУНКТ №
    949
    949
    949
    949
    Высота напора Loft
    3-14 °
    4-16.5 °
    5-18 °
    7-21,5 °
    140cc
    140
    140
    140
    14 °
    16,5
    18
    21,5
    Lie
    57 °
    57,5 ​​
    58
    58,5
    Лицевая сторона
    Угол Вес
    0 квадрат
    0 квадрат
    0 квадрат
    0 квадрат
    208 г
    213
    218
    228
    Выпуклость
    13 ”
    13
    14
    14
    Рулон
    GRT-0
    GRT-0
    GRT-0
    GRT-0
    Лицо
    Прог. П / С
    16 мм
    17,5
    19
    20.5
    RH
    RH
    RH
    RH
    Головка
    3-14 °
    4-16,5 °
    5-18 °
    7-21,5 °
    Высота лица
    32 мм
    32
    32
    32
    Ширина лица
    90 мм
    90
    90
    90
    Передняя задняя часть
    79 мм
    79
    79
    79
    Диаметр отверстия.
    0,335 ”
    0,335
    0,335
    0,335
    Наружный диаметр шланга
    12,3 мм
    12,3
    12,3
    12,3
    Толщина поверхности.
    1,6 мм
    1,6
    1,5
    1,5
    ТЕХНИЧЕСКИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ, РАЗМЕРЫ И КОНСТРУКЦИЯ
    Материал лицевой стороны:
    Кованая высокопрочная сталь HS300 (покрытие NiCr
    )
    Материал корпуса:
    17-4 Нержавеющая сталь
    Конструкция лицевой поверхности:
    Кованая, чашечная
    Отверстия для груза:
    1) Отверстие под груз для шланга (capy.9g)
    2) Отверстие для 2-го груза на подошве (capy. 9g)
    Требуется обжимная муфта:
    Да, любая стандартная обойма TWGT Wood
    с нижним наружным диаметром 12,3 мм
    Ручной выбор Опции:
    +/- 1 ° по высоте, ложь, угол наклона
    +/- 2g головной вес
    Контрольные линии:
    Гравировка на ЧПУ шириной 0,8 мм x глубиной 0,2 мм
    глубиной
    От основания отверстия до земли:
    949MC = 1,25 дюйма
    18

    Зонд 17

    Слово «диорама», которое переводится с древнегреческого как «видеть насквозь», было впервые придумано французским художником Луи Дагером, который в 18 веке начал ставить театральные представления, в которых реалистичные сцены, нарисованные на полупрозрачных экранах, освещались из позади.В конечном итоге сцены эволюционировали и стали включать в себя трехмерные объекты, но только в конце XIX века диорамы в том виде, в каком мы их представляем сейчас, использовались для научного образования.

    Вы попадаете в музей виртуальной природы, населенный алгоритмами. Он сохраняет их естественную среду обитания за стеклянной перегородкой и, как диорама в музее природы, предназначен для наблюдения и изучения этой среды. Но в отличие от классической диорамы, в которой основное внимание уделяется изображенному животному, она фокусируется на окружающей среде, которая становится главным героем, оставляя «животное» невидимым.

    Когда в нашей работе мы сосредотачиваемся на том, что значит делиться, мы не рассматриваем возможность делиться конкретным объектом. Скорее, наш интерес направлен на обмен неосязаемыми вещами, такими как, например, идеи, истории, будущее, культура, опыт и пространства. Мы смотрим, как они распределяются между субъектами, а также между субъектами и объектами.

    Работа, которую мы сделали для Probe, началась с идеи общего образа Помпеи. Образ, который многие люди несут в уме, потому что они хоть немного о нем знают.Если рассматривать идею общего изображения, это предполагает совпадение понимания между двумя или более людьми. Часто создается впечатление, что существует консенсус относительно определенной формы общего изображения. Изображение Помпеи, как и все другие общие изображения, не имеет стабильной формы, но каждый раз появляется как вариант предыдущей версии. Общий образ — это подвижная сущность, действующая как постоянно меняющееся запоминание. Конечно, нет ни одного человека, который видел извержение вулкана. Только руины, тела и документы — это факты, за которыми мы можем следить, и все они инсценированы и составлены.Хотя нам все это ясно, все еще можно легко говорить о Помпеи , поскольку мы каким-то образом бессознательно доверяем общему образу, который у нас есть.

    Для Probe мы создали скульптурные произведения, размышляя об этом механизме. Мы строим колонны из разных круглых фрагментов одного единого изображения (см. Ссылка ). Это изображение двух наложенных друг на друга последовательных кадров из фильма Роберто Росселлини « Путешествие в Италию » (1954). В то время, когда это было снято, недалеко от Помпеи, новые раскопки были выполнены и задокументированы Росселлини.Он использовал отснятый материал в повествовании, в результате чего художественная литература и документальный фильм смешались. Изображение, которое мы использовали, показывает исключительный момент в фильме, в котором супружеская пара стоит лицом к лицу с парой, только что раскопанной в Помпеях. Во время настоящих раскопок никто не знал, что пара появится из-под земли.

    Росселлини сосредоточил внимание на личных разговорах и трениях между двумя главными героями в более широкой перспективе. У них есть общая история, культура и жизнь, но, как выясняется, такое разделение основано на многих предубеждениях.Столкнувшись друг с другом во время короткого пребывания в Италии, они обнаруживают, что образ их общего мира оказывается расплывчатым и сильно отличается от того, что, по их мнению, они знали. Они чужие не только в чужой римской культуре и истории, но и в своем собственном созвездии как муж и жена. Интересно, что даже актеры, исполнявшие свои роли, не имея возможности подготовить или прочитать сценарий, были сбиты с толку и обеспокоены. Все противоречия накапливаются и сливаются вместе в непреодолимый момент в конце фильма, в котором они оказываются перед лицом мертвой пары, раскапываемой на их глазах.

    Фильм « Путешествие в Италию » на многих уровнях затрагивает наши интересы и косвенно проявляется в произведении. Мы превратили историю буквально в материал — как стопки бумаг, — сделав ситуацию одновременно конкретной и изменчивой. Различные точки камеры регистрируют историю в пространстве, каждая с другой точки зрения, накапливаясь в коллекцию перекрывающихся фрагментов, но не предлагая понятного целого. Это усиливается тем фактом, что колонны блокируют пространство в целом и эффективно обращают взгляд на смотрящего.

    PA-AP состоит из:
    Maya Watanabe
    Jonathan Baumgartner
    Ciprian Burete
    Elien Ronse
    Zoe Scoglio
    Olivia Abächerli
    Lucie Draai

    в сотрудничестве с Сьюз Мэй Шо, Энни Флетчер, Ником Эйкенсом и Нэвин Г. Хан-Доссос.

    В рамках группы Van Abbemuseum (Практика артикуляции / артикуляционной практики), расположенной в Голландском институте искусств, Archipelago — это упражнение в совместной работе над созданием шоу.Пригласив Сьюзи Мэй Шо в качестве наших приглашенных наставников, они, в свою очередь, пригласили нас в Probe, чтобы сделать издание за два дня. Намерение состояло в том, чтобы за короткий и определенный промежуток времени поэкспериментировать, как процесс и выставка могут столкнуться и изменить форму посредством индивидуальных и групповых жестов и решений. Глина выступает в качестве центральной оси, информируя о методологии шоу, а также о материальных проблемах и возможностях. Серии правил определены вместе, чтобы структурировать время и позволить выставке трансформироваться, а не быть просто серией финальных изображений.Издание включает изображения начала и конца процесса, а также GIF-изображение игры и изменения, развивающиеся друг от друга, когда два человека входят одновременно и работают над представленными им авторскими формами.

    Что вы хотели создать в Probe?

    В начале 2016 года я прибыл в аэропорт Каструп в Копенгагене и собирался сесть на поезд по мосту в Швецию. В руке у меня была работа Оруэлла «1984», которую я перечитывал в то время и находил ее столь же интригующей, как и тогда, когда я обнаружил ее в позднем подростковом возрасте.Мне и в голову не приходило, что кто-то проверит мой паспорт не один, а два раза во время этой короткой обычно 20-минутной поездки через границу. Впервые за полвека Швеция вновь ввела очень строгий пограничный контроль. С Джорджем Оруэллом в руке было еще более жутко, тревожно и неописуемо грустно. Ощущение постоянного наблюдения за новой одеждой императора или огромных слонов в комнатах при просмотре политики, новостей, социальных сетей и событий не избавляет от этой жуткости, а только усугубляет ее.И много разговоров, которые у меня были, где вещи часто представлялись мне как черно-белые или как то, что «могло бы быть», и я слышал, как люди отражают себя в их собственных страхах и стереотипах. Это не только жутко, это реально, и я постоянно об этом думаю.
    Стоя перед возможностью сделать издание в Probe, я понял, что хочу попытаться визуализировать своего рода поэтическое высказывание. Обычно я работаю в театре, подобном моде, где я создаю альтернативное пространство, и в этом пространстве границы между фотографией, инсталляцией и скульптурой переплетаются, а иногда и размываются.«Пасьянс » «» — это произведение, в котором можно увидеть иллюзию или обширную поэзию: кажущееся черно-белое пространство, но полное цветов, достигающее звезд и отражающееся в темных водах. Напоминание о том, насколько мы все маленькие и незначительные, и все же, кажется, все мы стремимся быть единственным пасьянсом. Одет как император и единственный слон в комнате.

    Насколько отличалась работа в пространстве Probe от других выставочных пространств?

    В масштабе 1: 4 это определенно небольшое пространство, но, с другой стороны, это тоже не миниатюрное пространство с его 7м2.Своими инсталляционными работами я всегда хочу создать опыт, опыт, достижимый только тогда, когда аудитория имеет прямое отношение к работе, физическое. В то время как художник работает и наблюдает за его физическим пространством, зритель может посетить Зонд только виртуально с помощью набора из 9 фотографических ракурсов. Это предлагает совершенно другие возможности, чем в арт-пространстве нормального размера, и я думаю, что здесь требуется другой подход к процессу. Поскольку документация по моим установкам не производит правильного впечатления или опыта, как при работе в реальной жизни, работа в Probe была для меня интересной задачей.Вместо того, чтобы иметь возможность дать прямой физический опыт работы, мне нужно было передать атмосферу или эмоции, если хотите.
    Еще одним интересным аспектом работы в Probe является то, что он дает возможность опробовать вещи, которые были бы невозможны в общественном пространстве реальных размеров. Сделать Probe edition означает бросить вызов своему рабочему методу и уметь раскрыть невозможное. Для меня это был отличный опыт.

    С какими препятствиями вы столкнулись?

    Не препятствие, но кое-что, что требовало особого внимания, было источником света.Чтобы иметь возможность управлять светом и создавать глубину ночного неба, я понял, что мне нужно расширить пространство зонда. Решение заключалось в том, чтобы построить над пространством зонда надземную конструкцию крыши на заказ, а затем покрыть ее изнутри темным материалом.
    Также было важно найти способ сделать пол максимально отражающим. Покраски существующего пола в высокий блеск никогда не будет достаточно, так как это неровный пол, полный следов и дырок от более ранних изданий.К счастью, прикрепление другого светоотражающего и гладкого материала поверх существующего пола легко решило эту проблему. К сожалению, этот новый материал привлек все возможные частицы пыли в своем окружении, и этого не было видно, пока мы не сделали окончательные фотографии. Это привело к невероятному количеству постпродакшн, медитативно удаляющих каждую из этих внезапно очень присутствующих частиц.
    Во время работы в Probe, конечно, труднее увидеть работу на расстоянии, поскольку она физически слишком велика для пространства.Это не было препятствием как таковое, но, когда я пытался снимать финальные ракурсы, это определенно дало мне стимул наконец начать заниматься йогой так же серьезно, как я занимаюсь своей работой …

    Что вы хотели создать в Probe?
    Отправной точкой этого проекта было наше восхищение тем, как машины видят мир. Наши самые сокровенные технологии, такие как экраны — а вскоре и гарнитуры виртуальной реальности — делают наш опыт все более визуальным и оторванным от физического мира.И мы с радостью отдаем свой взор этим машинам. Мы уже разработали алгоритмы и глубокие нейронные сети, которые обучают компьютеры видеть. Но как они интерпретируют наш мир? Как люди, мы воспринимаем наш физический мир через наши чувства, и мы можем придавать значение объектам и изображениям посредством нашего взаимодействия с ними. Но можно ли сказать то же самое об искусственном интеллекте? Чем отличается наш опыт, когда мы проживаем его через призму машин? Как спекулятивное искусственное сознание могло бы воспринимать и испытывать вещи? Как мы могли продемонстрировать растущее механическое или цифровое сознание? Это были некоторые из вопросов, которые вдохновили на работу Remember / Imagine , которая состоит из девяти изображений и визуального эссе.

    Для этой работы мы создали инсталляцию, которая реагирует на неотъемлемые качества настройки Probe, такие как тот факт, что вы можете видеть то, что находится внутри пространства, только через девять камер. Цель заключалась в том, чтобы запечатлеть эту инсталляцию в серии фрагментированных изображений, никогда не выдавая всей картины и таким образом показывая, как само пространство может ее воспринимать. Пространство представляет собой воспринимающий инструмент, машину или сознание, способное воспринимать инсталляцию очень специфическим образом.Вдохновленные картинами vanitas, элементы натюрморта vanitas были преобразованы в объекты, которые затем были искажены с помощью вычислительного алгоритма. Полученные объекты можно правильно рассматривать только с точки зрения камеры, занимающей очень определенное положение.

    Насколько отличалась работа в пространстве Probe от других выставочных пространств?
    Поскольку Зонд — это пространство, которое на самом деле существует только в изображениях, нас интересовал тот факт, что зритель не может напрямую воспринимать произведение искусства, а только документацию через камеру, которая по своей природе ограничена в восприятии трехмерного пространства в целиком.Если подумать, большинство произведений искусства, представленных Probe, на самом деле созданы специально для того, чтобы их можно было увидеть только в 2D-изображениях. Еще один интересный аспект для нас — это несоответствие времени между физическим и виртуальным опытом выставки. Другими словами, когда вы просматриваете выставку в Интернете, скорее всего, произведения искусства в пространстве больше нет, и это очень хорошо работает с понятием vanitas.

    Помещение было решающим при разработке окончательного продукта; фактически он продиктовал саму установку.В частности, пространство определяло не только масштаб, но и форму искаженных объектов, а также цвет как объектов, так и стен. Все было спроектировано и математически искажено в зависимости от того, как конкретная камера, фиксирующая выставку, «видит» инсталляцию. Для визуального эссе мы написали теоретическую статью об эволюции и вариациях биологического визуального сенсорного аппарата, которую мы затем переписали как поэтический монолог; как будто пространство зонда — или искусственное сознание, или, возможно, само знание — выражает свои переживания и идеи о видении или созерцает установку.В этом тексте понятия чувственного опыта, памяти и воображения сливаются воедино.

    С какими препятствиями вы столкнулись?
    Физическое позиционирование деформированных объектов в зонде так, чтобы они соответствовали конечной точке обзора камеры, было очень сложной задачей, так как требовалась степень математической точности, которую было трудно достичь в таком маленьком и темном пространстве. Однако очень интересно наблюдать, как эти вычислительные 3D-модели, которые были очень точно спроектированы в виртуальной среде, становятся немного неточными, когда они материализуются как объекты и размещаются в реальном пространстве.Эти небольшие неточности, которые являются побочным продуктом физического производства и настройки, в конечном итоге сделали результат более интересным и человечным, особенно когда он показан в виде изображений в цифровом пространстве.

    Что вы хотели создать в Probe?
    Я хотел исследовать взаимосвязь между отображаемыми объектами, зрителем, пространством и объектами между собой. В Probe вы работаете с фиксированными углами камеры, которые заменяют глаза зрителя.Для меня такая точная возможность направить взгляд казалась очень интересной отправной точкой. Я также хотел порвать со статической установкой обычных выставок, чтобы подчеркнуть непостижимые аспекты моей работы и цифровых изображений в целом.

    Насколько отличалась работа в пространстве Probe от других выставочных пространств?
    Работа в пространстве, в которое могут заходить только посетители онлайн, означает, что вы можете по-разному играть с иллюзией. Как художник вы можете заставить зрителей поверить или усомниться, а может, самое главное… стать безразличным к тому, что реально, а что нет.
    Кроме того, работа в этом ограниченном пространстве дает очень сильные физические ощущения. Это обострило мое понимание моей позиции по отношению к пространству, например, меняющейся материальности и тактильности пола и потолка. Но также и к объектам, которые я постоянно перемещал … из-за их хрупкого характера мне приходилось все время осознавать их положение.

    С какими препятствиями вы столкнулись?
    Я недооценил сложность пространства. Меньшее пространство предлагает больше возможностей, почти как с чистого листа.Очень мало данной ситуации, к которой относиться, все регулируется. Еще одна проблема заключалась в том, что было трудно сделать шаг назад, чтобы создать дистанцию ​​от того, что я делал, потому что с самого начала я уже работал параллельным образом: физически, но в то же время глядя издалека (через глаз камеры). Для меня было почти невозможно увеличить это расстояние для отражения, поэтому я почему-то чувствовал, что работа не дает покоя на протяжении всего процесса.

    Что вы хотели создать в Probe?
    Для Probe я хотел воссоздать конкретный момент, который я испытал в Греции у подножия Олимпа в 2014 году.В этот момент я наблюдал за человеком, сидящим на большом камне и смотрящим на море.
    В то же время позади меня большая гора Олимп смотрела на нас, а море тоже смотрело на гору. Мне казалось, что все элементы, включая меня, наблюдали друг за другом и застыли во времени, как будто удерживая друг друга в равновесии.

    Насколько отличалась работа в пространстве Probe от других выставочных пространств?
    В своих инсталляциях я всегда работаю с разными медиа, такими как фотография, рисунки, скульптуры и видео.При создании инсталляций я непосредственно реагирую на характеристики выставочного пространства, имея в виду физическое присутствие аудитории. Для Probe я также должен был учитывать тот факт, что в конечном итоге это трехмерное пространство будет изображаться только в двух измерениях, что было большой разницей и требовало другого подхода.

    С какими препятствиями вы столкнулись?
    Работа в масштабе 1: 4 не была проблемой, но создание определенного носителя (3D-инсталляция), который в конечном итоге будет отображаться на другом носителе (2D), оказалось довольно сложной задачей.Я должен был постоянно помнить, что работу, которую я разработал, никогда не посетят физически.
    Чтобы помочь себе, я начал воспринимать пространство как публикацию и, следовательно, стены как разные страницы этой книги, а скульптуру как постоянную срединную точку. Таким образом я попытался построить мост между реальным пространством и интернет-страницей, что и стало бы конечным результатом.

    www.maartjefliervoet.nl

    Что вы хотели создать в Probe?
    У меня не было никаких планов.Я понял это по ходу дела.

    Насколько отличалась работа в пространстве Probe от других выставочных пространств?
    Настройка Probe такова, что он создает иллюзию выставочного пространства с нормальными размерами, но на самом деле оно масштабируется 1: 4, и доступ к нему может получить только онлайн-аудитория через установочные снимки, сделанные с 9 ракурсов. Он занимает уникальное положение между физически доступным пространством, онлайн-публикациями и виртуальной реальностью, на что мне было интересно ответить.

    С какими препятствиями вы столкнулись?
    Мне нравится, чтобы производственный процесс оставался максимально открытым. Когда я сталкиваюсь с препятствием, я прислушиваюсь к тому, что оно мне говорит. Как артист, я хочу быть готовым к ответу (это нечто иное, чем ответственность, которая больше связана с обязательствами, контролем и подотчетностью). Поэтому я слушаю, а затем говорю, а затем слушаю, и вот так происходят всевозможные обмены мнениями. происходят одновременно в работе, которая затрагивает разные темы на разных уровнях.

    Насколько отличалась работа в пространстве Probe от других выставочных пространств?
    Используя свет, нетрудно сделать отличный жест в выставочном пространстве, но в Probe вы находитесь на совершенно новом уровне. Я построил новый потолок в Probe с обязательными бледно-белыми люминесцентными лампами, которые часто встречаются в галереях. В Probe вы можете легко создать обстоятельства, подходящие для вашей идеи, но дело в том, что вы не видите немедленных результатов.Сначала вам нужно сделать снимок, чтобы убедиться, что вы видите «исходное» пространство. В моем случае это исходное пространство можно увидеть только на экране. Преобразование пространства в пиксель — самая большая разница. В конце концов регистрация — это выставка.

    Что вы хотели создать в Probe?
    Поскольку Probe доступен только через Интернет, я хотел сделать выставку, которая показывала бы комнату за экраном. Я стремился к презентации, которая могла существовать только на экране.Если бы вы были городским хакером и взломали физический Зонд, вы бы не увидели выставку во всей ее полноте. Я хотел создать в Probe среду, враждебную цифровому миру. Пиксели, конфликтующие с физическим помещением зонда, триггер, который может привести к появлению множества версий одного и того же исходного изображения, также зависели от настроек экрана вашего устройства.

    С какими препятствиями вы столкнулись?
    Этот спусковой крючок, который я искал, было нелегко схватить.Цифровое представление выставки зависит от типа камеры, настроек объектива и даже удачи. Иногда это было похоже на погоню за призраком муара; он внезапно появился на одном снимке, но не всплывал на остальной части съемки.

    Насколько отличалась работа в пространстве Probe от других выставочных пространств?
    Раньше мы выполняли несколько больших пространственных работ, но материалы всегда подходили под размер, в котором мы их представляли.Это, например, большие металлические ведра или большие навесные стены. Работая в зонде, мы пришли к использованию материалов, которые в действительности не подходили бы для использования в обычных масштабах. Например, большая стеклянная тарелка или тонкий бумажный столб.

    Что вы хотели создать в Probe?
    Одна из первых вещей, в которых мы были уверены или что нам показалось привлекательным в этом пространстве, была определенная кинематографическая ценность. Мы хотели создать пространство и использовать его в работе вместо размещения объекта.Нам также было интересно смешивать изображение с человеком и делать детали в реальном масштабе. Мы написали настоящий сценарий фильма с линейным повествованием только для того, чтобы разбить его на части и вернуть к абстрактному типу повествования. Как и в большинстве наших работ, это дает результат типа коллажа.

    С какими препятствиями вы столкнулись?
    Мы очень амбициозно хотели сделать три декора для пленки. Также снимать в зонде было непросто. Было сложно перемещаться по пространству и делать устойчивые изображения, поскольку для тела оператора не так много места.

    Насколько отличалась работа в пространстве Probe от других выставочных пространств?
    Зонд совершенно другой из-за проблемы масштаба, и этот уникальный аспект позволяет создавать и тестировать монументальные работы, которые в противном случае были бы невозможны. Маловероятно, что я когда-нибудь смогу нарисовать фреску, которую я сделал в Probe, в пространстве такого размера в реальном мире, как с точки зрения моих физических возможностей, так и с точки зрения доступа к пространству такого большого размера. этап, на котором я нахожусь в своей карьере.
    Итак, Probe позволил мне быть смелее в своих идеях и смелее в своем видении, заставляя меня задуматься о том, как я могу продвинуть свою работу до самых крайних пределов в контексте пространства галереи.

    Что вы хотели создать в Probe?
    Я хотел создать иммерсивную среду, в которой моя настенная живопись могла бы распространяться по всем поверхностям. Тогда зритель теряется в узоре и цвете от пола до потолка. Это всегда было моей мечтой как художника; чтобы достичь такого пространства.Я думаю, что сделал важный шаг в этой работе, чтобы это произошло, и смог понять, на что я способен.

    С какими препятствиями вы столкнулись?
    Единственным реальным препятствием было то, как красить от пола до потолка, и то, как тело должно изгибаться, чтобы вписаться в небольшие пространства, чтобы покрыть все поверхности. Работа была очень тяжелой, но я понимал, что это будет так, и заранее подготовился к ней с помощью йоги и медитации. Я рассматриваю свою работу как форму медитации, поэтому важно активно присутствовать в процессе и оставаться внимательными на протяжении всего процесса.

    Насколько отличалась работа в пространстве Probe от других выставочных пространств?
    Как сценограф я делаю модели и работаю в театральных пространствах. Модели — хороший способ изучить пространство, размеры, пропорции и движения во время игры. Главное отличие в том, что у меня не было истории в качестве отправной точки и что я не мог использовать время как фактор для раскрытия пространства; никаких движений, никаких переключений фокуса светом.
    Тем не менее, я столкнулся с той же проблемой, что мне нравится охватывать само (театральное) пространство — не для того, чтобы его изменять, а для того, чтобы сохранять осознание этого; Мне нравится тонкий баланс между реальностью и предположением / иллюзией в театре — напряжение между реальностью и воображением.Поэтому мне нравится использовать видимые конструкции и часто простые вмешательства и материалы, чтобы переопределить театральные условности.

    Что вы хотели создать в Probe?
    Поскольку в качестве отправной точки не было истории, я хотел использовать сам Probe в качестве отправной точки. Что может предложить это место? Какие качества я могу раскрыть с помощью простых вмешательств? Я начал делать стены из зеркал — чтобы посмотреть, какой калейдоскоп получится из своих конкретных размеров.Хотя мысль была верной, результат был в значительной степени тем, что вы видели тысячу раз раньше.

    Я пытался найти что-то поэтическое, с огнями, в самом простом виде; небо, или, может быть, смесь основных аддитивных цветов; красный, синий и зеленый. Вместо неба в качестве крыши я также хотел попробовать использовать перфорированный ДВП в качестве крыши с отверстиями и углами от источников света в качестве начала, чтобы создать узор из смешанных цветов. Мы обнаружили, что ламповые светильники, висящие над ДВП, создают красивый узор.Мы решили взять это оттуда, чтобы увидеть, что свет и материалы могут сказать в функции раскрытия пространства.

    С какими препятствиями вы столкнулись?
    Нет — это был игровой процесс.

    В театре у вас в основном одна точка зрения — точка зрения публики. Сейчас их девять. Было интересно увидеть с каждой точки зрения то, что может раскрыть пространство; в этом для меня было удивительно, что сохранившиеся виды стали интереснее по своей композиции.

    Насколько отличалась работа в пространстве Probe от других выставочных пространств?

    Проекты памяти, которые мы делали в других пространствах, основанные на живой программе, событии, перформативном исследовании. Нашей целью было собрать воспоминания людей с помощью интервью. В Probe мы «создали» четыре собранных воспоминания. Установка, установка. Во время создания не было задействовано никакой аудитории.

    Что вы хотели создать в Probe?

    В «Пробе» мы создали проектное пространство, похожее на зал (сталинского) музея.Мы выставили четыре рассказа на общую тему; детские воспоминания о взрослении в так называемом Чроецовском доме.
    Все сюжетные линии имеют схожий элемент (здание), но принадлежат к разным регионам и культурам Кавказа.

    С какими препятствиями вы столкнулись?

    Строя выставку в Probe, мы понимаем, что там слишком мало препятствий. «Белый куб» (например, Probe) никогда не был местом для наших проектов памяти. Фактически мы работали в основном в постсоветских институтах (Государственный шелковый музей в Тбилиси / Национальная парламентская библиотека Грузии / Государственный музей Аджарии Харитона Ахвледиани в Батуми и др.) У этих институтов есть строгие ограничения и много препятствий, например, люди говорят нам, что мы можем, а что не можем, им не разрешают изменять даже элементарные вещи. Даже официальная выставочная площадь уже занята, мешает мебель. Стены, даже сломанные, использовать нельзя. И .. всегда большие окна, огромные.

    Насколько отличалась работа в пространстве Probe от других выставочных пространств?
    Очень.На протяжении всего процесса мне приходилось постоянно напоминать себе, что это не фотографическое (изображенное) пространство и не скульптурное (воплощенное). Зонд находится где-то посередине. Вы составляете виды для камеры, но множество разных ракурсов возвращают ее в пространственную композицию.

    Что вы хотели создать в Probe?
    Среда, где поверхность — главный герой. Я хотел использовать модель для увеличения текстуры, чтобы представить поверхность ковра таким образом, который вряд ли может существовать в реальном пространстве.Меня меньше интересовало убеждать зрителя в том, что это большое пространство, я вместо этого сосредоточился на новых условиях, которые создавало модельное пространство.

    С какими препятствиями вы столкнулись?
    Было сложно предугадать, какие детали будут видны на фотографиях. Детали, которые можно легко заметить в пространстве, не видны объективу, в то время как некоторые вещи появляются на фотографиях, которые кажутся мельчайшими деталями в пространстве. Кроме того, относительно легко попробовать что-либо в пространстве, но слишком много вариантов в сочетании с небольшими ограничениями также могут быть проблемой.

    Насколько отличалась работа в пространстве Probe от других выставочных пространств?

    Я был более осведомлен о концепции пространства. Я художник, который в одиночестве работает за столом в студии на небольшом листе бумаги. В Probe мы работали как одна команда над общей идеей, как сделать эту выставку.

    Что вы хотели создать в Probe?
    Зонд примерно в масштабе. Мой вклад состоит в том, чтобы уменьшить размер моих рисунков, а также разработать архитектуру, которая адаптируется к работе, вместо того, чтобы адаптировать выставку работы к архитектуре.

    С какими препятствиями вы столкнулись?

    Мой вклад в каком-то смысле очень беспощаден. Я очень тяжело отношусь к своей работе. Надеюсь, он достаточно силен, чтобы выдержать все это ..

    Насколько отличалась работа в пространстве Probe от других выставочных пространств?
    Probe — это на самом деле пространство внутри пространства (Studio Suze May Sho), и работа в Probe была очень похожа на пребывание в пузыре. Любопытно, что оставление пузыря сделало необычным обычное соотношение, а не соотношение пространства зонда.
    Было интересно посмотреть, как я могу изменить пространство со всех точек зрения. Probe вневременной, то есть вы можете создать 9 разных версий пространства за один раз.

    Что вы хотели создать в Probe?
    Работа обращается к вездесущности прямоугольной формы, через которую мы наблюдаем жизнь, особенно в архитектуре, фотографии и кино. Решение этой проблемы в Probe было особенно интересным, поскольку Probe одновременно является архитектурным и фотографическим пространством.Другими словами, камера в Probe функционирует как окно, открывающее вид в пространство, таким образом буквально воплощая тему.

    В этой работе я исследовал последствия расходящейся системы отсчета. Я использовал фотографические принципы экспозиции и передержки, в результате получилось черно-белое изображение, которое я затем перевернул, аналогично фотографической процедуре с использованием негатива. Поместив маску с небольшими случайными вырезами внутри камеры, свет не мог достигать краев прямоугольного датчика и действовать соответствующим образом.В результате получается серия случайных кадров с мягким фокусом.

    Вездесущность прямоугольной рамки особенно заметна на домашней странице веб-сайта Probe; растр прямоугольных рамок. Добавление фотографий с расходящимися рамками мгновенно создавало визуальный диалог. Чтобы продемонстрировать трудности выхода из прямоугольного режима, я переместил фотографии из виртуального пространства в выставочное пространство, поместив отпечатки (обратно) в трехмерную структуру зонда.Этот акт мгновенно отбрасывает нас обратно в реальность Проба, который по своей сути лишен возможности достичь третьего измерения. Можно сказать, что внутренние характеристики пространства зонда раскрывают неизбежные черты фотографического изображения.

    С какими препятствиями вы столкнулись?

    Не могу сказать, что столкнулся с препятствиями. Работа в Probe, возможно, была скорее напоминанием о том, что как бы я ни старался заранее визуализировать работу, она никогда не будет такой же, как когда она физически обретает форму.Даже в этой работе, где все было про анализ конкретных характеристик этого пространства и проекта Probe. Реальность, какой она в конечном итоге оказалась, все еще была другой, чем я представлял, и ее пришлось изменить, чтобы соответствовать моей первоначальной идее.

    Насколько отличалась работа в пространстве Probe от других выставочных пространств?
    Хотя очевидно, что размер шкалы Probe (1: 4) является самым большим расхождением, для меня это не было основным отличием.Будучи онлайн-проектом, в Probe конечный результат вашей работы присутствует только в девяти фотографиях. Так что там, где я обычно создаю скульптуру или инсталляцию, создание инсталляции было только началом. Для завершения работы пришлось сделать образ установки.

    Что вы хотели создать в Probe?
    Инсталляция фонтанов на последнем издыхании.

    С какими препятствиями вы столкнулись?
    Скульптура или инсталляция — это не только визуальное, но и физическое переживание.Вы можете обойти его, чтобы обнаружить и исследовать, присмотреться или уйти от него. В Probe вы этого не сделаете. Девять фиксированных углов, с которых делается снимок, определяют вашу точку зрения. Когда вы переходите от инсталляции к изображению, имея возможность показать только эти девять фиксированных перспектив, кажется, что чего-то не хватает. Как будто я не могу показать всю картину.

    Насколько отличалась работа в пространстве Probe от других выставочных пространств?

    Очень разные.И не так уж и иначе. Для большой выставочной площади очевидно, что вы сможете уложиться в срок, только если вы организуете много вещей незадолго до этого. Работа с контекстом ситуации или пространства часто требует, помимо концептуальной части, практических и физических приготовлений. В случае с Probe это просто требует меньше времени и проще в управлении. Элементы импровизации, сомнения, приспособления, еще большей импровизации, совпадения, отчаяния, слепого оппортунизма и, в конце концов, чистой победы остаются прежними.

    Что вы хотели создать в Probe?
    1. Мир, который может быть реальным: момент апокалипсиса, за которым следуют племенные войны, в которых участвуют последние выжившие. Пространство Зонд, возможно, было одним из последних убежищ.

    2. Мир, который может быть художественной инсталляцией: выставочное пространство Probe превращается в полную инсталляцию художника, который хотел создать момент апокалипсиса, за которым последуют племенные войны, в которых участвуют последние выжившие.Пространство Зонд, возможно, было одним из последних убежищ.

    3. Мир, который может стать последним кадром художественного фильма о выживании в будущем.

    С какими препятствиями вы столкнулись?
    Песок тяжелый. Цемент может забирать много воды. Дым мешает камере сфокусироваться. И что я до сих пор не мог публично назвать и поблагодарить моих ассистентов-художников (Спасибо, Рой Вастенбург, Koen Kloosterhuis en Ingmar König!)

    Насколько отличалась работа в пространстве Probe от других выставочных пространств?

    Зонд, хотя и невзрачный по своим масштабам, противостоит.Во многом это связано с формой, в которой платформа Probe предоставляет информацию. Например, в Probe зритель / читатель привлекается к работе (на периферии), а не непосредственно к работе. Это оставило мне ряд вопросов и проблем, которые нужно было рассмотреть в отношении близости, перспективы, погружения и способов приема. Данные ограничения — ограниченное количество изображений, фиксированные перспективы, контекст (веб) сайта — предлагают рефлексивную основу для исследования, что мне нравится.

    Что вы хотели создать в Probe?
    Он многослойный.Я пришел в Probe с интересом к изучению эссе как формы артикуляции (текстовой, визуальной и трехмерной), чтобы задавать вопросы о том, как мы получаем и перевариваем контент. Форма эссе интересует меня как место для расширенных размышлений — пространство, чтобы приостановить растущую жажду непосредственности и ясности в наших привычных и несколько поверхностных подходах к чтению и просмотру.
    Меня очаровывает случайная природа значения и то, как конкретные формы могут и будут влиять на его восприятие. Целью Probe было создать ощущение напряжения и динамизма — во многом как обмены, которые могут происходить между «субъектом» и «объектом».Также было важно изучить различные формы представления, которые отражали бы это ощущение дестабилизации; состояние, которое я считаю очень продуктивным, хотя и безоговорочно хрупким.

    С какими препятствиями вы столкнулись?
    Из-за характера моего запроса было сложно определить и выбрать конкретный контент, который позволил бы работать. Работая с моим собственным расширяющимся архивом найденных материалов, я понял, что важно показать читателю / зрителю то, что уже есть i.е. наш повседневный, хотя и через несколько специфический и персонализированный объектив.

    Насколько отличалась работа в пространстве Probe от других выставочных пространств?

    Роб: Совсем другое. Я привык либо работать один на один, на месте и с живыми людьми, либо представлять паблик-арт в виде макета. Теперь я работал на месте в масштабной модели. Довольно озадачивает и сбивает с толку…
    Эллен: Мы не просто хотели масштабировать объекты, чтобы они выглядели реалистично в пространстве четвертичного масштаба.Это должно было быть правдой. Наша первая идея была зафиксирована, чтобы создать иллюзию слияния людей с пространством или, скорее, становления пространством. Покрасили пол в цвет кожи, попробовали несколько вариантов, застряли и переосмыслили всю концепцию…

    Что вы хотели создать в Probe?

    Роб: Я хотел создать что-то реальное в фальшивой ситуации.

    Эллен:… тогда самое простое решение. Одна скульптура в центре помещения; тело Роба. Не женское тело; взгляд наблюдателя опьяняется нежелательными слоями смысла.Но мужское тело…
    Чтобы буквально ощутить происходящую работу, это должно быть тело Роба. Идеально для меня: как исследование «в присутствии» в физическом смысле. Идеально для Роба: он мог выполнить одно из своих «действий»; Лы еще 30 минут и присутствовать…

    С какими препятствиями вы столкнулись?

    Роб: Все, что написано выше, было вызовом: как работать над настоящим произведением искусства в масштабе 1: 1 в масштабном контексте, как создать реальную энергию в загадочных обстоятельствах… Наконец, Эллен, после всех нас — Сьюз Мэй, я и Эллен — работал и врастал в ситуацию, сконденсировал ее до нужных ингредиентов, чтобы создать хорошее произведение искусства.

    Эллен: Фотография получилась неожиданной. Все работало идеально. В двухмерном изображении усиливаются все цветовые аспекты тела. В трехмерной скульптуре все детали тела усилены. Благодаря полу цвета кожи тело становится универсальным примером мужского тела. Или, может быть, типичное тело того времени и дня в этом месте на земле.

    Насколько отличалась работа в пространстве Probe от других выставочных пространств?

    Очень нереально.Было довольно сложно связать пространство с пространством, так как его размер уменьшен с 1 до 4. Каким-то образом это оказало на меня препятствие. В обычных музейных пространствах нужно разрабатывать инсталляцию, при этом впечатляет подавляющий объем пространства. Вещи могут быть монументальными и в то же время подробно показаны. Здесь даже что-то в деталях окажется грубым вариантом задуманной работы. Шкала 1 к 1 на самом деле не существует, так как каждый кусочек физического материала будет отображаться в увеличенном масштабе в онлайн-представлении: загадочная ситуация, которую нужно изобразить и включить этот эффект.

    Что вы хотели создать в Probe?

    Я хотел создать монументальную перегородку, которая не имела бы фиксированного внешнего вида. Со всех точек зрения это должно открывать неожиданные перемены. Эта разделительная стена должна была иметь определенную прозрачность. Он должен выглядеть как архетипический фасад комбинированного двухуровневого дома и двойной резиденции со сквозной комнатой (типичный голландский «дверной зонвонинг»). Внутри «Проба» этот фасад оказывается масштабной глупостью: он умещается в пространстве, но слишком мал, чтобы быть реальным, по сравнению с высотой окружающего пространства.Безумие двустороннее: обратная сторона, очевидно, является зеркальной версией лицевой стороны. Произведение явно напоминает дом, но только так, как если бы оно было настоящим: насквозь сразу видно обоими способами: буквально и в переносном смысле.

    С какими препятствиями вы столкнулись?

    Довольно много. Большинство из них были связаны с первым планом, который у меня был, и который мне пришлось оставить, поскольку он не работал в рамках концепции регистрации Probe, учитывая девять фиксированных точек зрения.Другое дело было не препятствием, а большим количеством расчетов. Мне пришлось подогнать реальные размеры древесины под размер решетчатого фасада и сохранить его прочным, несмотря на размер и метод строительства.

    Для получения дополнительной информации о рабочих процессах см. «Aantekeningen uit multo-werkdagboeken» в самом низу этой страницы (на голландском языке).

    Насколько отличалась работа в пространстве Probe от других выставочных пространств?
    Как ни странно, работа над этим была почти такой же, как и над другими инсталляциями.Я начал освобождать место в своей студии, потому что хотел сделать несколько тестовых фотографий без давления дедлайна. В конце концов, я перевез все в Арнем, чтобы установить в собственном пространстве Probe. Точно так же, как я сделал с другими инсталляциями реального размера. Перемещать все эти вещи (конструировать пространство, разбирать его для транспортировки и конструировать заново) казалось странным, поскольку аудитория просто получает в Интернете изображения, которые можно было бы сделать где угодно. Возможно, я мог бы сделать все это в своей студии, но я думаю, что физическая транспортировка, работа в другом месте и встреча с сотрудниками Probe сделали этот проект более реальным для меня.

    Что вы хотели создать в Probe?
    Я не работаю с сильными концепциями, мне нужен процесс для руководства. Ограничения во времени, материалах, доверии и энергии определяют окончательную форму и содержание работы. Виртуальная часть Probe была для меня сложной, поскольку в виртуальном мире меньше ограничений.
    В любом случае, у меня были некоторые фиксированные элементы, которые я хотел попробовать, например, свет свечей и объекты, парящие в воздухе, вещи, которые трудно реализовать в выставочном пространстве, куда может войти публика.

    С какими препятствиями вы столкнулись?
    Делать масштабную тему работы или пытаться скрыть тот факт, что пространство не имеет того размера, на который претендует, мне оба показались неправильными. В первом случае вы столкнетесь с тривиальной проблемой, поскольку зритель физически не присутствует в пространстве и, следовательно, не может реально испытать эту масштабную игру. Во втором случае мне было бы неудобно знать то, чего не может знать зритель.В этом случае все создание становится риторическим актом: просто поддержание иллюзии для других вместо того, чтобы пытаться найти личное побуждение во время создания.
    Добавление бумажных моль как-то решило проблему. Это сделало фотографии и мотив (мотыльки, летающие вокруг свечи в пустынной комнате), которые они показывают, более важными, чем воспроизводимое пространство и вопрос, является ли это пространство реальным или нет.

    Что вы хотели создать в Probe?
    Работа, которую я проделал в Probe, стала частью моей серии «Чертежи плотности участка », работ, которые я делаю на выезде.Во время создания картины на стенах (выставочного) помещения в разные моменты этого процесса снимается несколько экспозиций, физически выстраивая изображение на одном негативе.
    В Probe я впервые использовал всю поверхность стены. Я решил использовать стандартный метод документирования зонда в качестве сетки для своей работы: в девяти фиксированных точках обзора я вырезал отверстия в стенах. Позади каждого отверстия размещалась камера, чтобы одновременно фотографировать пространство. Использование нескольких различных форматов камеры и пленки: 35 мм, 6×6 см, 6×6 см, 6×7 см, 4×5 дюймов, 6×7 см, 4×5 дюймов, 6×6 см, 6×7 см.Мои картины расширяются в трехмерном пространстве, играя с правилами анаморфических перспектив. Эти девять результирующих изображений описывают все пространство и, таким образом, позволяют проследить за переходом построенных перспектив от изображения к изображению. Наконец, процесс заканчивается полностью почерневшим пространством.

    Насколько отличалась работа в пространстве Probe от других выставочных пространств?
    С тех пор, как я узнал о Probe, я возвращался к мыслям о том, как я буду работать в подобном пространстве, и это действительно затронуло мое воображение.Probe предложила мне возможность инвазивного вмешательства в здание, которое было бы трудно или невозможно в реальном выставочном пространстве.

    С какими препятствиями вы столкнулись?
    Нет.

    Насколько отличалась работа в пространстве Probe от других выставочных пространств?
    Было очень приятно, потому что возможно почти все. Благодаря своим масштабам Probe представляет собой игровую площадку и площадку для тестирования давно вынашиваемых идей.
    Это не облегчило выбор. Это особенно заставило меня осознать важность движения; навигация наблюдателей в пространстве и медленное нащупывание моей работы. То же самое касается динамики увеличения и уменьшения масштаба в зависимости от темпа и стиля каждого человека.

    Что вы хотели создать в Probe?
    Я хотел позволить себе роскошь создать что-то, что я бы не стал рассматривать в реальной ситуации. Тестирование идей, которые преследовали меня, но так и не сбылись.Это сработало очень хорошо. Теперь я хотел бы реализовать одно из «автономных» или, скорее, «удлиненных» изображений, которые я использовал в реальном масштабе. Продолжение следует …
    Возможно, часть вторая, так как у меня осталось несколько вариантов.

    С какими препятствиями вы столкнулись?
    Мне потребовалось больше времени, чем ожидалось, чтобы найти нужную степень натяжения между изображениями, снятыми так, как они есть в каждом кадре.
    Это было сюрпризом, увидев, что изображения ведут себя совсем не так, как я ожидал.

    Насколько отличалась работа в пространстве Probe от других выставочных пространств?
    Трудно было представить, как это получится в таком маленьком масштабе, учитывая, что я хотел работать со всем пространством: полом, потолком и стенами. Кроме того, в Probe отсутствуют ссылки; нет розеток или отопительных труб, которые показывают шкалу. Это затрудняло выбор ширины ленты (линии выполняются лентой).

    Что вы хотели создать в Probe?
    Я хотел отказаться от стен пространства, чтобы растворить их и заменить их фиктивной комнатой.Каждому зрителю будет предложено заполнить это вымышленное пространство по своему усмотрению.

    С какими препятствиями вы столкнулись?
    Пол и потолок были непростыми, их вид в перспективе сильно отличается от стен. Аналогичная проблема заключалась в принятии плинтусов. В обоих случаях ответ заключался в том, чтобы принять их, а не отрицать.

    Насколько отличалась работа в пространстве Probe от других выставочных пространств?
    Для меня это был отличный шанс поэкспериментировать с относительно большим пространством и попытаться сделать очень большую установку.
    То, что обычно можно сделать только с огромным бюджетом и множеством помощников. Легче вносить изменения и корректировать работу, так как это всего лишь модель.
    Хороший шанс для меня развить новые идеи.

    Что вы хотели создать в Probe?
    Я хотел создать инсталляцию в миниатюрном выставочном пространстве, которая выглядела бы как убедительная инсталляция в натуральную величину в пространстве, немного сравнимом с Turbinehall в галерее Tate Modern в Лондоне.

    С какими препятствиями вы столкнулись?
    На самом деле проблем не возникало… Все прошло очень гладко.
    Я очень и очень доволен результатом, и эта работа даже подтолкнула меня к тому, чтобы начать делать фотоработы этих моделей.
    Затем я сниму работы на природе, например в лесу, чтобы работа выглядела еще более реалистичной. Также мне в голову приходит идея короткометражного фильма со сценарием….

    Насколько отличалась работа в пространстве Probe от других выставочных пространств?
    Зонд — это другое пространство.Практически все возможно, потому что нет настоящих границ.

    Что вы хотели создать в Probe?
    Анонимные серые объекты в сером пространстве.

    С какими препятствиями вы столкнулись?
    Нет.

    Насколько отличалась работа в пространстве Probe от других выставочных пространств?
    В Probe пространство и время выставки не совпадают с пространством и временем зрителя.Его физически нет в пространстве. Он смотрит фотоснимки с выставки на экране своего компьютера.
    Это имеет большие последствия для того, как я обычно общаюсь со зрителем в своей работе. Я помещаю его в конкретную ситуацию, в определенные временные рамки, где граница между ним и произведением искусства всегда нечеткая, пористая, переходящая от погружения к дистанцированию, от восхищения к критике.
    Изображения, составляющие издание Probe, взяты из 9 разных точек пространства.Как серия они останавливают мгновение во времени.

    Что вы хотели создать в Probe?
    Мне нужно время, чтобы проходить между каждым изображением.
    Я хотел посмотреть, можно ли создать для зрителя ощущение продолжительности в рамках строгих ограничений серии.
    Я хотел сделать это, перенеся «естественное» явление (смену света за день) в искусственную среду белого куба.

    С какими препятствиями вы столкнулись?
    Сначала я хотел ощутить продолжительность, воссоздав естественный процесс в самом пространстве.Я искал растение или набор растений, которые медленно вторгались бы в пространство рядом с каждой картинкой. Таким образом, в начале (фото 1) в пространстве было бы только одно или два маленьких растения, а в конце (фото 9) это превратилось бы в джунгли. Но мне не удалось найти убедительного набора растений, который соответствовал бы определенному масштабу помещения. Поэтому я решил решить проблему исключительно с помощью света. Благодаря уменьшенному масштабу Probe стало возможным воссоздать световую ситуацию всего дня снаружи помещения.Я знал только очень поздно в процессе создания, какой мотив я помещу в пространство. Я поместил в Probe много растений и деревьев. В конце концов осталось одно необычное дерево, которое чем-то напоминает колючий горящий куст.

    Насколько отличалась работа в пространстве Probe от других выставочных пространств?
    Эммелин: Небольшие размеры пространства работают вполне психологически, это похоже на детскую хижину из ткани, которую вы строили в детстве, поэтому работа в пространстве делает его сразу же игривым, буквально легким. утяжеление, но при этом сделать визуально монументальную, «взрослую» работу.
    Лиза: Мы не работали по сравнению с другими помещениями. Единственная разница заключалась в том, как мы работали. Тот факт, что мы работали вместе и что мы были физически рядом друг с другом. С двумя в Probe может быть тесно, вы слышите дыхание друг друга, чувствуете запах друг друга … и это тоже напомнило нам о нашем прошлом. Мы были очень близки и близки до того, как пошли своим собственным путем. Самое смешное, что работать в Probe — это как будто оказаться в пузыре, в своем собственном мире, и это снова было очень знакомо нашей детской дружбе.Мы были очень хороши в создании собственного мира.
    Быть зондом и работать буквально бок о бок казалось естественным и самоочевидным.

    Что вы хотели создать?
    Как двое давних друзей, мы знаем друг друга 19 лет и подумали, что пришло время впервые сотрудничать в художественном проекте.
    В подростковом возрасте мы часто гуляли, фантазируя о будущем и делясь романтическими идеями о нашем художественном будущем. Мы оба выросли в маленьких городках, окруженных природой, и нас отправили в Вальдорфскую школу, что, вероятно, способствовало нашему романтическому взгляду на мир в то время.
    Под влиянием вальдорфского образования мы оба очень увлекались рукоделием, работали с натуральными материалами и непрямолинейными формами, и мы обнаружили, что даже в нашей нынешней художественной практике они все еще имеют влияние.
    Для этого шоу мы хотели извлечь из этого общего фона и в то же время найти определенный диссонанс, как противостояние между нашим защищенным детством и нашей нынешней взрослой жизнью. Вот почему мы искали какое-то трение в материалах, которые мы использовали, противостояние между «защищенным натуральным» и «современным неестественным», работая с обоими типичными для Вальдорфа материалами, такими как неокрашенная шерсть и натуральная глина. и смешивать их с «твердыми» и «современными» материалами, такими как пластиковая пленка, оргстекло и флуоресцентные пигменты.
    Ползая на коленях в маленьком детском пространстве Probe, мы вернулись к интуитивному творчеству нашего детства как к попытке восстановить баланс между ностальгической естественностью и суровым неестественным «внешним миром».

    Насколько отличалась работа в пространстве Probe от других выставочных пространств?
    Когда я начал работать в Probe, вскоре после этого я понял, что мое восприятие того, над чем я работаю, полностью вводило в заблуждение; Мне нужно было приспособить свои чувства к необычным размерам пространства.Я не понимал, что то, что я вижу, — это не то, что я получаю в итоге, поскольку реальное восприятие производил объектив камеры, а не я. Итак, мне пришлось полагаться на «другого», на камеру на штативе, как на «провидца истины», потому что его высота была отрегулирована в соответствии со средним зрителем в масштабируемом пространстве. Кроме того, я стал остро осознавать свое тело при установке работы — каждое мое движение нужно было измерять и сдерживать, чтобы не повредить уже выполненную работу и хрупкий потолок. Чтобы войти в дверь помещения, потребовался очень скромный поклон и проползти через отверстие, поэтому я действительно чувствовал себя Гулливером в стране Лилипутии или ребенком, играющим под столом, накрытым одеялом, что было довольно освежающе.

    Что вы хотели создать?
    Меня интересовало пространство, которое функционирует как вместилище множества возможностей, мест и происходящих изменений; то, что имеет потенциал и может быть раскрыто.
    Я пытаюсь представить места как процесс, а не что-то статичное и физическое; исследование не только одной позиции, одной перспективы, фиксированного центра, но и прохода, который ускользает от локализации и который необходимо бесконечно артикулировать.
    Идея этой работы пришла мне в голову, когда я впервые увидел пространство зонда.Это произошло совершенно спонтанно. Некоторое время меня интересовали парадоксы стрелы и черепахи греческого философа Зенона, так что эта инсталляция также относится к нему.

    С какими препятствиями вы столкнулись?
    Сначала мне пришлось приспособиться к разному масштабу пространства и привыкнуть к нему. Во-вторых, я хотел сделать струны, на которых свисают черные трубки, максимально незаметно; Я взял самую тонкую из возможных проволоку, которая была идеальной, но она была также невидимой и скользкой для меня, поэтому мне потребовалось больше времени и усилий, чтобы повесить трубки.После настройки работы, когда все эти струны пересекали комнату, стало еще труднее двигаться, не касаясь произведения и не пытаясь сфотографировать его с разных углов. Так что мне действительно нужно было быть максимально гибким — ползать, растягиваться, сгибаться, изгибаться.

    Насколько отличалась работа в пространстве Probe от других выставочных пространств?
    Работа в Probe явно сильно отличалась от выставочных пространств 1: 1 из-за своего масштаба.Зонд — это масштабная модель вымышленного музея. Вы можете согласиться с заявленным масштабом 1: 4, но расстояние также может быть 1:10. Тогда упомянутый музей был бы огромным залом, как Тейт Модерн.
    Что делает Probe особенной моделью, так это то, что ее размеры отличаются не только от реального музея, но и от масштабов моделей, с которыми я обычно работаю. Те модели, которые я редко показываю на выставке, можно держать в двух руках, а при желании даже бросить. Но попасть внутрь нельзя. Однако зонд физически доступен.Пробыв какое-то время внутри зонда, я забыл настоящую шкалу. Тогда пространство было похоже на настоящую комнату с нормальными размерами, в которой я больше не чувствовал себя гигантом, а просто масштабным посетителем. Вот на что способен Probe. Я бы сделал вывод, что разница между зондом и реальным пространством со временем исчезнет, ​​и поэтому разница с небольшими управляемыми моделями более актуальна.

    Что вы хотели создать в Probe?
    Первоначальное место не отдам.Я ограничусь упоминанием того, что это копия когда-то существовавшего заброшенного магазина, на который я наткнулся около года назад. Фактически, я недавно заметил, что он снова заброшен после того, как использовался в течение короткого периода времени. В Probe я создал свою интерпретацию этого места, уменьшив его до светлого и темного, как графический рисунок в космосе.
    Вместо поиска объектов и проектирования пространства, каждый объект в моей инсталляции фактически присутствовал в исходном пространстве. Так что я не создавал историю, я просто стремился ее раскрыть.Меня очаровывают пространства, которые ускользают от процессов и политик пространственного планирования и превращаются в автономных живых существ. Эти пространства принимают хаотичные формы и показывают следы человеческого присутствия. Эти физические элементы перерастают в среду, настолько странную, но в то же время настолько реальную, что мне становится любопытно, что стоит за ней.
    То, что позади, может быть отдельными событиями, но всегда связано с более крупными движениями в обществе. Например, после кризиса 2008 года в городских районах появляется больше пустующих зданий, которые остаются незанятыми дольше, чем раньше.Но почему этого следует избегать?
    Конечно, пустующий магазин или офисное здание невыгодно для участников. Поэтому мы склонны занимать его чем бы и кем. Однако я думаю, что оставить заброшенное здание магазина пустым, скажем, на 50 лет, тоже могло бы быть экспериментом, памятником и общественным местом для тишины.
    Когда реальность скрывает секрет, это как минимум так же захватывающе, как и воображение, если не больше. В моих заархивированных пространствах, которые я посетил все, я стараюсь скрыть информацию, сводя ее к светлым и темным рисункам.Таким образом, они становятся анонимными и автономными и дают место для собственных интерпретаций.

    С какими препятствиями вы столкнулись?
    В моей студии, где я сделал мини-зонд, я уже обнаружил, что окружающая область должна быть полностью темной, чтобы создать желаемый эффект тени. В моей студии всего два окна. В студии Suze May Sho было около пяти окон и отверстие в потолке, через которые проникал дневной свет. А еще там было искусственное освещение, освещение для ноутбуков и так далее… Чтобы тень была полностью темной, мне пришлось затемнить все вокруг. Для меня это не было настоящим препятствием, но, возможно, это было для Сьюзи Мэй Шо, поскольку в те дни они очень усердно работали над большим проектом. Однако было забавно наблюдать, как выключение света делало студию спокойной и тихой. Нам следует делать это чаще. Мы кажемся более напряженными, когда работаем под лампами.
    После завершения затемнения существующий потолок Probe казался слишком толстым, чтобы сквозь него могла пройти жесткая тень. Я пробовал пять разных фольг.Выбранная фольга не только создавала почти ощутимую тень, но и делала проходящий свет почти сплошным, что-то вроде тумана, особенно если смотреть из темной области. Фольга действовала как «морозный фильтр», светофильтр, который также используется в театрах для создания холодного рассеянного света. Это было для меня сюрпризом. Первоначальное препятствие в виде потолка в конечном итоге привело к чему-то хорошему.
    Чего я не ожидал было то, что он станет настолько темным, что некоторые объекты больше не будут восприниматься, по крайней мере, глазом камеры.В пространстве зонда гораздо больше объектов, чем мы можем видеть. Посетитель может их обнаружить, а может и нет. Почему-то мне нравится идея о том, что я создал коллекцию объектов, которые видны на вечеринке и частично исчезли в пространстве.

    Насколько отличалась работа в пространстве Probe от других выставочных пространств?
    В отличие от институциональных выставочных пространств, в которых я обычно работаю, проект Probe — это объединенная цепочка создания стоимости, связанная с созданием, производством и распространением выставки.Тот факт, что Probe может посещать любой, у кого есть Интернет, днем ​​или ночью, является привлекательной добавленной стоимостью.

    Что вы хотели создать?
    Концептуальные и пространственные условия Project Probe позволили мне сделать выставку, которая поддержала иллюзию масштабного сдвига. Probe позволил мне сделать выставку, которую я бы с удовольствием делал в реальной жизни. Я отобрал рисунки для выставки, сделанные в Китае и Норвегии. Рисунки представляют мой опыт общения с силами природы и силой личности.Параллельно с этим возникла идея выставить куски пирита * на синем * полу.
    Пирит Я использовал несколько способов заземления выставки. Синий пол олицетворяет мышление и создает пространство. Во время оформления выставки я решил использовать рисовую бумагу в форме диска с черными семенами кунжута, чтобы создать узор на потолке, чтобы визуально соединить пол и потолок. На последнем этапе процесса я разработал структуру положения компонентов, разделенных на: лежа, стоя, висит и наклоняется.

    С какими препятствиями вы столкнулись?
    Самым большим препятствием при создании работы для Probe является противоречие между физическим пространством и цифровым представлением. Этот вопрос трансформации был самой важной проблемой, которую нужно было решить.

    * Синий пол
    В моих работах синий цвет присутствует в различных оттенках и материалах. Он указывает на яркость спокойного неба и его отражение в воде. Также синий связан с понятием безграничного ментального пространства.

    * Пирит
    Минерал является важной железной и серной рудой. С кристаллами исключительной формы и золотым блеском. Его также называют золотом дураков или золотом кошек. Пириту приписывают целебные свойства. Пирит встречается: Боливия, Перу и Мексика.

    Уровни измерения

    , Джерард Кук, июнь 2011 г.


    Для Мартена Хендрикса образ всегда является частью более широкого направления. Уровни измерения не является исключением.В рамках Probe: архитектурная среда, в которой все уменьшено, Мартен Хендрикс проницательно открывает для обсуждения каждую, казалось бы, стабильную точку отсчета.
    В этом случае за счет отхода от часто повторяющегося изображения открытого сундука создается согласованный порядок. Это закрытое образование с удивительными видами. Этот «павильон», в свою очередь, оказывается носителем фотографических деталей и даже растянутых компьютерных симуляций, повторением сундука. Являясь центральным элементом выставочного зала, «Павильон» живо взаимодействует с окружающим пространством.
    На стенах большие фрески, кажется, продолжают диалог живописными средствами. Пять равномерно окрашенных панорамных полей игриво пересекаются с архитектурой и произведениями искусства, свидетельствуют об окнах, воротах и ​​углах. Оказавшись внутри вы, как зритель, станете частью богатого ассоциативного пейзажа Мартена Хендрикса.

    Удивительно, но с помощью присвоения архитектурных, фотографических и художественных произведений человек оказывается в такой точке, где зрителю представляется возможным только одно положение.Это капитуляция. Не только в рамках концепции «зонда», но и в той интерпретации, которую дает ему Мартен Хендрикс, в результате чего каждая контрольная точка однозначно возвращается к себе. В этом ассоциативном дворце волшебного зеркала, в котором каждое изображение отражается как множество разнообразных с помощью различных средств массовой информации, дезадаптация критически настроенного зрителя имеет определенную функцию. Когда измерительный вид превзойден, кажется, что пространство освободилось для другой цели. Уровни измерения , отступая от какой бы то ни было формы обнадеживающего утверждения, бросает нам вызов.Пьеса, которую приводит в движение Мартен Хендрикс, кажется почти утопическим изумлением. Это игра, в которой откровенность и юмор добавляют маргинальности ощущениям реальности, управляемым страхом, которые преобладают в настоящее время. Поэтому неудивительно, что он, помимо уже существующих въездных ворот, реализовал архитектурное расширение: выход.

    Насколько отличалась работа в пространстве Probe от других выставочных пространств?
    Похоже, что работа не завершена после того, как физическое пространство зонда устроено так, как задумано.К чему нужно привыкнуть.
    За исключением выставочного пространства 1: 1, работа становится произведением искусства после ее завершения. Это модель, которая становится произведением искусства только после того, как ее сфотографируют и покажут как серию. Для меня это было большим сюрпризом. Еще одно отличие состоит в том, что Probe сам по себе является произведением искусства. В других пространствах имеют значение физические условия пространства, но в Probe это не имеет значения.

    Что вы хотели создать?
    Я проектирую шаблоны для ковров, которые должны иметь оптический пространственный эффект.В Probe довольно просто тестировать шаблоны из-за его небольшого размера. Однако пространство достаточно велико, чтобы ощутить физический эффект, я скучаю по этому, когда включаю дизайны в трехмерную анимированную цифровую среду

    С какими препятствиями вы столкнулись?
    Было только два препятствия: очень маленькая дверь и я сам.

    Насколько отличалась работа в пространстве Probe от других выставочных пространств?
    Обычно я делаю макет помещения, в котором собираюсь работать.Макет помогает мне контролировать и визуализировать идею. Это дает четкий обзор. Сам по себе Probe — это модельное пространство, и он работал у меня таким же образом: манера работы очень прямая и функциональная, а близость к объекту меняет представление о материалах и реальности. Подчеркивается пространство. Вы создаете идеальную ситуацию, и поэтому я думаю, что модель может отражать идею.
    Работа в зонде дает дополнительную точку зрения на создание выставок, и это почти божественная позиция, в которой вы контролируете все.Я думаю, это похоже на то, почему люди любят моделировать поезд-ландшафтный дизайн. У него полная сила.

    Что вы хотели создать в Probe?
    Я представил, как захожу в зал музея с пустыми стенами. Место даже выглядело безлюдным. С одной стороны, я хотел создать зловещую ситуацию. Вы могли видеть в облаке знак несчастья. Вы также можете прочитать его как элемент голландских пейзажных картин в физической форме в классическом музейном зале. В то же время я хотел сделать (на этот раз) очень четкое изображение, почти клише и мультяшную визуализацию невезения: «В самом деле, здесь ничего нет и быков, идет дождь!»

    С какими препятствиями вы столкнулись?
    Идея, которая у меня возникла, должна была оказаться эфемерной работой.Он существовал бы только как фотография. Я подумал, что это будет очень хорошо работать с идеей Probe, поскольку выставки существуют только в форме документации. Я не понимал, что презентация Проба имеет очень физический аспект. 9 различных ракурсов документации позволяют зрителю бродить по пространству и создают возможность посещения выставки. Поэтому при каждой съемке нам приходилось создавать новое облако и учитывать примерно одинаковое освещение и положение, чтобы создать иллюзию физического хождения по пространству.

    Насколько отличалась работа в пространстве Probe от других выставочных пространств?
    Несколько инсталляций для конкретных мест и максимум три стены в выставочном пространстве были моими ориентирами, теперь у меня был белый ящик, и сначала это ошеломило меня. Зонд спровоцировал меня на что-то другое, чем я планировал, используя мой материал не так, как я планировал вначале.

    Что вы хотели создать в Probe?
    Я хотел создать кинематографическое окружение фотографиями из моего проекта и архива Cinecitta.Cinecitta — это серия фотографий, в которых я исследую влияние пленки и средств массовой информации на просмотр и восприятие городской среды и ее окрестностей. Комбинируя изображения из этого архива, я пытаюсь выразить чувство, которое испытываю при прогулке по городу. Знакомство с городом как с набором. Но во время работы над проектом, пробуя несколько фотографий, я почувствовал желание сделать произведение о космосе. Выставочное пространство. Как это переживается, как используется пространство.

    С какими препятствиями вы столкнулись?
    Было труднее, чем я ожидал, попробовать разные кинематографические атмосферы (это был мой план).Я напечатал разные фотографии разных размеров, но когда я попробовал их в реальном пространстве, эффект изменился. Хотя можно находиться в космосе (сесть на колени), сфотографировать инсталляцию мне было сложно представить, как она будет работать для зрителя. Было интересно посмотреть, какие фотографии действительно работают, и мне захотелось иметь больше времени, чтобы опробовать множество фотографий и возможность поразмышлять над различными инсталляциями.

    Насколько отличалась работа в пространстве Probe от других выставочных пространств?
    Для меня это была первая работа в выставочном пространстве.Обычно я работаю на сцене, на репетициях или промышленных площадках. Однако зонд уникален среди всех выставочных пространств. Его ограничения открыли новые возможности в физических и пространственных измерениях.

    Что вы хотели создать в Probe?
    Я понял, что, выполнив зонд №4, я буду первым, кто разрушит пространство его иллюзорного размера. Моей отправной точкой был невесомый мир. Как танцор, подняться с пола и, возможно, не вернуться к нему, — это итог физической мечты.Таким образом, женщина с неограниченными возможностями гравитации снимала комнату, страдающую клаустрофобией. Что делало его очень хрупким. Было очень полезно работать вместе со Сьюзи Мэй Шо. Пространство, цвета, костюм, звук … Мне понравилось погружаться в визуальный мир, который я бы не создал сам.

    С какими препятствиями вы столкнулись?
    Итак, если не считать препятствий, то тот факт, что иногда я оказывался в менее лестном костюме или менее практичном костюме, мог быть препятствием.(тщеславие)

    Glikoneri — три конкретных размера
    от Dirk Hilbers

    Кто бы мог подумать, что современные здания расширяющихся провинциальных городов Греции послужат учебным материалом для архитектурных изысканий? Однако именно здесь, в бетонных каркасах строящихся домов, начались архитектурные изыскания в основании конструкции. Греческие бетонные скелеты до того, как их оклеят бело-розовой штукатуркой и развесят всевозможными безвкусными орнаментами, они похожи на модернистские здания, мало чем отличающиеся от строений Мис ван дер Роэ.Для художника Оскара Луренса они представляют собой идеальное исследование основ использования и размеров пространства.
    Как Дарвин сделал в Южной Америке с биологическими образцами, Оскар Лоуренс сделал в северо-восточной Греции со строящимися домами: он зарегистрировал и запечатлел их, в случае Лоренса с помощью цифровой камеры. Вернувшись в свою студию, Лоуренс скрупулезно реконструировал здания по изображениям в масштабе 1:20. Однако цель Лоренса заключалась не только в том, чтобы собрать и подшить здания, но и в том, чтобы исследовать, что произойдет со значением объекта, когда его размер будет изменен и помещен в другое место.
    Действительно, вместо того, чтобы копировать оригинальную структуру, реконструкция преобразила объект. Несмотря на то, что Лоуренс никогда не отклонялся от оригинального фотографического проекта, результатом его работы больше не было оригинальное полуфабрикат, дом на пути к завершению, а полностью новый и законченный продукт. Модель оказалась вовсе не моделью.

    Один из объектов исследования Лоренса был прообразом всех построек: «Гликонери». Вероятно, это был строящийся гараж в деревне Гликонери в греческой Фракии, и он был совершенен в своей простоте.В «Гликонери» было все, что нужно для дома, не больше и не меньше: четыре колонны и крыша на бетонном фундаменте. Оскар Лоуренс изготовил модели «Гликонери» в масштабе 1:10 и 1:20, а также модель 1: 4. Последнее было интересно. Изменив размер оригинала до 1: 4 в масштабе, архетипическое здание Glikoneri было преобразовано в основную структуру чего-то совершенно другого. В обстановке студии Лоренса Гликонери превратился в стол в натуральную величину.

    Выставка PROBE — это исследование измерений, в котором все — выставочный зал, его двери и все произведения искусства — выполнено в масштабе 1: 4.Оскар Лоуренс демонстрирует модели Glikoneri в выставочном зале PROBE. Но для PROBE ему нужно было сделать модель первой модели. Модели PROBE соответствуют реальной конструкции в масштабе 1:40 и 1:80 — крошечные ячейки высотой всего 3,25 см.

    На выставке PROBE происходит кое-что интересное. Когда все размеры изменяются одинаково, в глазах наблюдателя ничего не происходит. Гармонично сочетающиеся друг с другом измененные размеры сохраняют внешний вид оригинального размера.

    Но что произойдет, если эта гармония нарушится и в комнате окажется гликонери нестандартного размера? Оскар Лоуренс добавил в PROBE «столик Гликонери»; Модель 1: 4 в выставочном зале 1: 4. И действительно, в масштабах PROBE то, что в реальной жизни кажется столом, превращается обратно в гараж. Quod erat demontratum: значение объекта придает относительный размер, а не реальный.

    В чем разница между работой в Probe и работой в выставочном пространстве в натуральную величину?
    В своей студии я конструирую декорации из таких предметов и материалов, как лента, бумага, пластик и краска.С помощью пространственной абстракции и театрального освещения, вызывающего тени и отражения, я пытаюсь создать атмосферу, объединяющую все эти элементы. Затем выбираю несколько кадров и фотографирую. Из этих картинок взяты и другие работы. Фотообъекты, картины и частичные инсталляции — вместе они составляют целую инсталляцию.

    При создании выставки я начинаю с масштабной модели выставочного пространства, в которой я перемещаюсь по миниатюрным версиям гравюр или моделей, которые я хочу показать.Я начинаю работать над реальными инсталляциями только тогда, когда могу начать работать в выставочном пространстве. В этом довольно интуитивном процессе я использую пространство, как лист бумаги. Объекты становятся формами. Такие материалы, как лента, латунь и планки, превращаются в линии. В Probe я решил не отклоняться от моего обычного рабочего процесса. Только в этот раз я начал делать аранжировки и для начала фотографировать внутри «Проба». Так что Probe первой стала моей студией. Обычно это не относится к другим пространствам проекта, где у меня есть только пара дней или неделя, чтобы поработать в реальном пространстве.Технически небольшое пространство Probe облегчило мне прямую и интуитивно понятную работу. Было очень приятно построить выставку, не сталкиваясь с препятствиями и не изобретая сложных конструкций, чтобы в конечном итоге получить результат того же персонажа.

    Что вы хотели создать в Probe?
    В моей работе, в моих инсталляциях или выставках я начал все больше и больше перекрывать все пространство. Она перешла от картин на стене к объектам, установкам у стены и установкам заполнения пола.Probe дал мне возможность создать «потолок», что является для меня новым шагом. Некоторое время я хотел поэкспериментировать с различным освещением в своих инсталляциях. Свет или атмосфера, которую я создаю с помощью света, играет важную роль в моей фотографии. Потолок выполнен из прозрачных цветных фильтров и пластика. Над потолком сделали световую конструкцию. Легкая конструкция вместе с потолком дала возможность экспериментировать с разными световыми ситуациями.Внизу, внутри Probe, я все устроил и сфотографировал. Когда я делал фотографии, я также включил части потолка. Работа в целом как бы проистекает из этого потолка. Обычно все начинается наоборот: с пола или с земли. Теперь это началось с воздуха. Для меня это новый элемент, с которым я хотел бы работать больше в будущем. Таким образом, на выставке представлено множество предметов и потолок вместе с большими отпечатками фотографий. Также освещение играет важную роль во всей установке.Выставочное пространство и его регулируемый и регулируемый размер дали мне возможность окружить зрителя этим ментальным миром, который я сконструировал.

    С какими препятствиями вы столкнулись?
    Работать в масштабах на четверть — совсем другое дело. Не так много для фотографий, потому что я всегда смотрю на негативы, прежде чем решить, какого размера они должны быть напечатаны.
    А вот об установках подумать было сложнее. Я делаю инсталляции, потому что считаю очень важным физический опыт зрителя.Зритель или зритель стоит внутри инсталляции. Глаз перетекает от цвета к форме, от знакомых предметов к абстракции, от фрагментов к целому. Мне хотелось бы думать, что именно так произведение может развиваться в сознании зрителя, когда он может обойти его и посмотреть на него с разных сторон. Пространство, по которому они идут, представляет собой мир, который я построил. Так что это не только двухмерное представление моего воображения.
    Конечно, это не относится к зонду, так как он слишком мал, чтобы ходить.Презентация его оформления должна дать реальное впечатление. Эта идея сбивала с толку. Создавать что-то и в то же время думать о том, как это будет работать в реальной ситуации, для меня было довольно сложно.

    Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

    *